Книга Легендарный Повар 2, страница 117 – Лев Котляров, Гриша Гремлинов

— Нет, — отрезал я. — Князь только этого и ждёт. Я должен выиграть честно, и никто не сможет сказать, что я сжульничал.

— А как выиграть с дурным мясом? — спросил Фёдор с выражением мрачной решимости.

— Часть продуктов можно спасти с помощью кулинарных хитростей, — отмахнулся я. — Есть у меня свои секреты.

Я прошёлся по кухне, перебирая в голове рецепты, которые могли пригодиться. Плохо то, что мне неизвестно, что будет в наборе продуктов и не было смысла сейчас ломать голову.

— С собой я ничего не возьму, — сказал я. — Пусть обыщут, пусть проверяют. Мне нечего скрывать.

Каролина кивнула и, не прощаясь, выскользнула в дверь, только хвост мелькнул.

Вечер выдался хлопотным. Грумхильда суетилась на кухне, постоянно предлагая мне ту или иную специю, и я неизменно отказывался. Фёдор меж тем закончил небольшой загончик для птиц. Там была удобная кормушка и места для гнёзд.

Вечером я решил соорудить себе бутерброд. И когда уже нарезал хлеб, Бекон вдруг метнулся в кладовую. Я уж подумал, что он тоже хочет поесть, но он вскоре вынырнул, держа в зубах мышь.

— Грумхильда! — позвал я. — Глянь, что твой любимец принёс.

Орчиха выглянула из-за двери, увидела мышь и усмехнулась.

— Это к деньгам, — сказала она. — Примета есть такая, мол, мышь на пороге — это к прибыли.

— А если мышь уже дохлая? — уточнил я.

— Значит, прибыль будет большая, но достанется с трудом, — не растерялась Грумхильда. — Иди спать, Винтер. Завтра тяжёлый день.

Бекон гордо положил мышь у моих ног и принялся вылизывать лапу, как бы говоря мне, что он своё дело сделал, а дальше мне придётся самому.

Я только усмехнулся.

Где-то в Бешале

Бешаль давно погрузился в ночь, но в спальне князя Свиридова горели свечи. Тяжёлые шторы были задвинуты, камин полыхал вовсю, отгоняя холод. На столе, заставленном остатками ужина, стояла початая бутылка красного вина и глиняная пепельница, наполненная с горкой.

Сам князь сидел в кресле у камина, его расстёгнутый камзол валялся на полу. Он был бледен, а под глазами залегли тени. В руке он держал помятый лист плотной бумаги с сургучной печатью — уже четвёртое за месяц письмо из столицы.

В дверь деликатно постучали.

— Войдите, — бросил Свиридов не оборачиваясь.

В спальню скользнул советник Аполлинарий Львович. Он был сух, любил строгие сюртуки и обладал цепким взглядом. Князь не любил его, но вынужден был терпеть. Ведь советник был знатен, очень умён, но главное, за его спиной маячили тени из столицы.

— Ваша светлость, — Аполлинарий Львович поклонился и замер у двери. — По поводу Винтера.

— Что там ещё? — Свиридов отшвырнул письмо на стол. — Этот повар опять что-то сделал? Подкупил моих людей? Опять готовил на рынке?

— Говорят, он начал налаживать связи с поставщиками, в обход ваших людей и вовсю готовится к конкурсу.

Свиридов резко повернулся.

— С его-то деревенской кухней?

— У него там хоть и деревенская кухня, — мягко заметил советник, поправляя манжету, — но всё же смог договориться. С теми, кто отказался работать с вами.

— Что значит договорился? — вскипел князь.

— По моим данным, мельник Кузьма продал ему муку, а гномы — соль, ещё и со скидкой. Сметанников, которого вы… — советник сделал паузу, подбирая слово, — попросили освободить ферму, тоже готов поставлять ему молочные продукты. Только птичник Михарь, как мне доложили, спалил всё своё хозяйство и, вообще, исчез.