Книга Позывной «Князь» 3, страница 83 – Лев Котляров

Там он долго и с особой страстью к деталям допрашивал мальчишку, применяя изощренные орудия пыток, вполне подходящих для столь юного возраста: отвар и печенье.

Когда посыльный успокоился и перестал приглаживать встающие дыбом волосы, то секретарь смог узнать буквально следующее.

В военном управлении мальчишку никто не встретил, и Алексей, так звали несчастного посыльного, и тот отправился искать хоть кого-то.

И едва он подошел к конференц-залу, то услышал крики, грохот и звуки боя. После чего он забыл про все бумажки и ринулся в сторону императорского дворца с этой новостью.

Секретарь строго отчитал Алексея за брошенные бумаги и одновременно похвалил за сообразительность. Но из кабинета его не выпустил, приставив к дверям двух охранников.

Эти сведения надо было придержать, а еще лучше переговорить с бароном, который все еще находился во дворце.

Артур Иосифович вышел в коридор, спросил у дежурного, видел ли он Гласса. Тот кивнул в сторону зимнего сада, и секретарь последовал туда.

Но ни в саду, ни на террасе и ни в одном из кабинетов барона не было.

«Уехал», — подумал Артур Иосифович и пошел с докладом к его императорскому величеству.

После чего началась еще большая суматоха. Отряд лучших императорских бойцов был выслан на подмогу в военное управление. С ними поехал и Лазарев Петр Петрович, желающий лично убедиться, что никто не пострадал, и обещавший сразу же вернуться и доложить обо всем императору лично.

До этого всего не было дела лишь одной уборщице. Она заступила на смену поздно вечером, когда уже все разошлись, и даже не слышала о том, что случилось днем.

Она внимательно обошла все кабинеты, вымыла пол и собрала мусор. И удивилась только один раз, когда нашла целую корзину нераспечатанных писем.

Каждое из них было адресовано начальнику Третьего подразделения особой службы его Императорского величества барону Герману Глассу.

Впрочем, почему все эти послания были в мусорке, ее не интересовало. Уборщица собрала все в огромный пакет и вынесла на помойку, чтобы через несколько часов все вывезли за город и сожгли вместе со всеми остальными документами.

* * *

— И за что вы собираетесь арестовывать сотрудников особого отдела военного управления? — спокойно спросил я, глядя на ощетинившихся саблями людей в форме службы правопорядка.

— За насильственное удержание нашего сотрудника, — уже менее уверенно сказал Алексей Олегович, осознав, кто перед ним стоит.

На его лице отобразилась нешуточная борьба, и я прекрасно понимал Гусаренко. Перед ним стояли восемь молодых офицеров, в мятых и порванных костюмах. Да уж, не самое лучшее впечатление мы произвели.

За его спиной растерянно переминались остальные, но шпаги убирать не торопились.

— Боюсь, я даже не знаю, о ком вы говорите, — ответил я. — Напомните, как его зовут?

— Лапин Игорь Дмитриевич, — торопливо сказал Гусаренко. — Он приехал за Соколовым Степаном Николаевичем.

При упоминании имени разумника мы напряглись, но сотрудники правопорядка не двинулись с места. Значит, это не очередная подлость от Соколова.

— Когда это было? — спросил я.

— Сегодня рано утром, — Алексей Олегович наклонил голову и заинтересованно глянул на двери позади нас. — Он там? Вы там его держите?

Его люди сразу напряглись, готовые в любой момент броситься в бой.