Книга Позывной «Князь» 1, страница 85 – Лев Котляров

На следующий день, едва я продрал глаза, Илья Сергеевич принес мне почту. Среди приглашений было одно весьма любопытно письмо.

Барон Герман Гласс срочно вызывал меня к себе.

Я не был удивлен этому, после случившегося. Да и к тому же многие видели, как Комов на приеме со мной разговаривал. И конечно, барону было крайне важно узнать последние слова Льва Федоровича.

Быстро собравшись, я прыгнул в коляску и с ветерком доехал до серого здания «Приемной комиссии». В дороге у меня как раз было время, чтобы все хорошенько обдумать. Наверняка еще и про Дюпона спросит.

В здании приемной комиссии ничего не изменилось с моего последнего визита. Все та же привычная суета.

Светлана искренне улыбнулась и лично проводила до дверей его кабинета.

Барон сидел за столом и заполнял какие-то документы. Под покрасневшими глазами залегли тени, воротник рубашки расстегнут, видимо, ночь выдалась трудной. Интересно, он вообще спал?

— Садитесь, — не подняв головы, сказал Гласс. — Как вы после вчерашнего?

— Доброе утро. Со мной все в порядке. Хотя уснуть было трудно.

— Совершенно с вами согласен, — он нахмурил брови. — Расскажите, что было на приеме. Мне доложили, что вы последний говорили со Львом Федоровичем, правильно? Хотелось бы узнать подробности. Какие были его последние слова?

— Я вот тоже все время о них думаю, — потянул я, пытаясь собраться с мыслями. — Но, к сожалению, он говорил очень бессвязно и совершенно неразборчиво. Что-то про какую-то девушку, которую он потерял, что не знает, как ему дальше быть. Вы не знаете, с чем это может быть связано? У него кто-то пропал? Дочь?

Я закидывал Гласса вопросами не просто так. Если Комов прав, и никому нельзя верить, то мне нужно быть осторожнее.

Услышав мои слова, барон удивленно вскинул голову и озадаченно на меня посмотрел.

— Дочь? Ерунда какая! Он не был женат и не имел детей.

— Дама сердца?

— Его дама сердца — это работа, — усмехнулся он, но сразу стал серьезным. — Что-то еще можете вспомнить?

Пришлось сделать вид, что я снова задумался. Мне не хотелось говорить про наш разговор, но другие гости видели, что мы общались довольно долго.

— Он спросил меня, что я думаю про события двухдневной давности. Когда я оказался случайным свидетелем работы Карла Архиповича.

Гласс отложил бумагу и внимательно посмотрел на меня.

— Да, мне Карл Архипович доложил о том, что произошло в кафе и как вы ловко раскусили его сотрудников. Вы прекрасно проявили себя. Но почему Комов спросил об этом вас? Он не имел к этому никакого отношения, — он растер лицо, мгновение помолчал и продолжил. — В любом случае я благодарен вам за эту информацию. Так что вы еще можете вспомнить о том разговоре? Сейчас важны любые детали!

— Ему было интересно знать, кого и что я видел.

— Интересно, и что было дальше? — поторопил меня Гласс.

— Когда я стал перечислять, он страшно распереживался. Особенно после упоминания мужчины с тростью.

Гласс весь подобрался и, казалось бы, затаил дыхание.

— Лев Федорович побледнел, весь затрясся, — продолжал я. — Я тогда подумал, что он перебрал алкоголя. Начал лепетать про какую-то неправильность. Что это не тот, за кого его приняли, — добавил я и покачал головой. — Больше ничего припомнить не могу. Жаль, что с ним случился сердечный приступ. При нашей первой встрече он выглядел весьма здоровым. Есть кому позаботиться о теле?