Онлайн книга «Путь Стратега 8. РеалРТС»
|
Наконец чародей снова заговорил: — Некоторых исправит лишь могила… Воюйте, люди. Терзайте души и тела ради мимолетной блажи. После этих слов Утред ударил тяжелым металлическим посохом по платформе. Волшебный транспорт тут же начал набирать высоту. Можно было продолжать массовое взаимоуничтожение с применением чудовищ и тёмной магии. К тому времени наш обстрел уже нанёс противнику кое-какие потери. Даже несколько закованных в броню всадников пали жертвами каменных снарядов, которые Орина навела на них с помощью способности прямого контроля артиллерии. Отступить или пойти в атаку? Шаддинцы выбрали второе. Их неповоротливая фаланга, состоящая из далеко не лучшей пехоты, колеблясь и нарушая порядок, двинулась вперёд. Отлично. Ксерион пока не собирался сдаваться. Впрочем, перед ним сейчас стоял достаточно горький выбор. Если его кавалерия могла покинуть поле боя и даже захватить наш лагерь, то пехота в этом случае была обречена. Шансов ноль. Пехота Востока будет не просто уничтожена. Если кавалерия уйдёт, мы сокрушим её, практически не понеся потерь. Царь царей и его стратеги это прекрасно понимали. Вместо позорного отступления, они решили поставить на кон всё, что у них осталось. Армия Востока наступала. Израненные защитники Шадда готовились дать нам последний бой. И снова дух этих людей меня удивлял. Они понесли огромные потери, лишились очень боеспособных воинов, были отрезаны от солнечной магии, за их душами охотились крылатые воплощения смерти, а полевая артиллерия посылала снаряд за снарядом на их головы, но они шли вперёд. Не только кавалерия. Даже пайганы, вчерашние крестьяне, пусть едва держались от бегства, но пока ещё шли прямо на нас. Тактика врага в этой ситуации была относительно предсказуема. Победить нас с помощью пехоты невозможно. Она лишь свяжет боем наши когорты, чтобы конница, слоны и верблюды ударили по флангам. Также, возможно, в решающий момент Ксерион прикажет пехоте быстро отступать вплоть до бегства, чтобы открыть пространство для удара кавалерии по нашим рядам, увлечённым преследованием. Я встал рядом с Ноцием, Луной и Ганом. По обеим сторонам нам от нас находились антесигнаны ударной когорты Двадцать Первого. Их осталось 154. За нами стеной замерли обычные легионеры. «Они идут к нам сами», — объявил я через командный голос. — «Дрожат, но пока не бегут. Так обратите их в бегство! Пора сокрушить врагов Империи! Встаньте же стеной, сыны Рега. Пусть последние капли отваги шаддинских мятежников разобьются ваши щиты. Пусть их солнце рухнет сегодня в пыль и прах!» Эта речь дала войскам небольшой подъём морали. Люди устали. Мысль о том, что битва приближается к концу, грела их смелые сердца. Ради последнего рывка сил не жалко. А ради победы многим не жалко даже собственной жизни. Особенно, когда наш триумф так близок. Кажется, протяни руку и пальцы твои зацепятся за почти невесомую сущность военной удачи. Двадцать Первый легион из 7230 воинов убитыми и ранеными потерял 2165 человек. Двадцать Третий легион из 5600 лишился практически трети состава. Двадцать Четвертый потерял немногих. 1284 из 5710. Очень тяжело пришлось Шестнадцатому. Неоднократно его силами я закрывал самые опасные участки. Из 7590 в строю осталось всего лишь 4190. Не зря этот легион носил когномен «Проходящий огонь». Ему действительно в этот раз пришлось пройти через горнило сражение. Двадцать Шестой легион из 5140 потерял 915 человек. Во многом потому, что я старался не слишком подставлять новичков. Однако сейчас всем придётся принять на себя удар. |