Книга Путь Стратега 8. РеалРТС, страница 114 – Луций Корнелий

Более тридцати человек по приказу Клестуса были жестоко выпороты за спонтанные расправы над товарищами и слугами. Все утверждали, что избавлялись от шаддинских шпионов.

Особенно тяжело дался нам пятый штурм крепости. Легионеры Сандиса действовали медлительно и с плохо скрываемым страхом. Они добрались до стен под прикрытием наших орудий, но бежали, встретив малейшее сопротивление. Это привело Сандиса в ярость или же он ее натурально изобразил. Иворна направил свои лучшие когорты и чудовищ, чтобы погнать воинов в новую атаку. Началась толчея, а обезумевшие от страха или гнева люди кидались на заградотряды и собственных центурионов. Это было братоубийственное помешательство. Те, кто пришли сюда вместе за победой, схватились как дикие звери.

В конце концов более мотивированные и находящиеся в строю заградотряды погнали штурмовиков обратно на стены. Их приступ был жалким актом безнадежного отчаяния. Одни сражались как загнанные звери, другие пытались сдаться в плен. Шаддинцы не щадили никого. Они легко опрокидывали лестницы. Сбрасывали на легионеров тяжёлые камни и мешки с песком. Потерявшие дух и дисциплину имперцы несли тяжелые потери без какого-либо толку.

Три сотни убитых легли на пыльную сухую почву, прежде чем Сандис разрешил войскам отступить. Шаддинцы отделались десятком раненых и тремя погибшими.

— Позор! — закричал кто-то из рядов моих легионеров и через секунду воины других когорт подхватили этот клич.

Тысячи голосов звучали как шум ураганного ветра. Мои легионеры, воины Октана Мерцина и Нималексиса Царона скандировали одно лишь слово.

Позор.

Мне уже начинало казаться, что спектакль Сандиса зашёл слишком далеко. Гнев и горе пожирали армию словно раковая опухоль. Опасные метастазы опутывали организмы легионов.

Когда пятый штурм завершился, я заметил как Орина устремилась в свой шатер, практически переходя на бег. Когда я зашёл туда вслед за ней, то обнаружил, что девушка плакала. Это было удивительно, странно и страшно. Дочь Севера, так пострадавшего от рук Империи, рыдала по её сгинувшим сынам.

— Я… я… больше не могу в э-этом участвовать, — сквозь слезы говорила она, уткнувшись мне в плечо. — Это… н

не сражение даже. Это какая-то казнь каждый раз! Я согласилась быть вашим воином, а не палачом для безумия Сандиса! Он спятил! Даже Карра я могу уважать. Ненавидеть, но уважать. А этот…

— Тихо, тихо, — шептал я. — Скоро прибудут детали осадных башен. Тогда станет легче.

— Но зачем штурмовать сейчас⁈ — резонно вопрошала девушка. — Это глупо! Это несправедливо, жестоко, мерзко, подло… Я не знаю, есть ли в мире слова, чтобы полностью передать все это безумие.

Есть.

Холодный, безжалостный рассчёт. Стратегия с жертвой собственных фигур.

— Спокойно, спокойно… — тихо повторял я, взяв Орину за руку. — Сандис однажды за все ответит.

Сомневаюсь, но надо было это сейчас ей сказать.

— Я… Я… Простите! — неожиданно засмущалась она, отстраняясь. — Прошу прощения. Мне не следовало так…

— Все нормально. Мы проходим сквозь тяжелые испытания. Даже Канртег при всех его опасностях не так давил на нервы.

— Конечно! — снова встрепенулась Орина. — Там не было этого подлеца! Вы сами управляли всей армией. Берегли людей, когда возможно. Даже с пленными обошлись благородно.