Книга Триумвират, страница 71 – Луций Корнелий

По итогам горожане приняли нашу инспекцию и дали прибывшим возможность удостовериться, что в Солончаке не скрываются пираты. После чего местные выразили покорность Империи. Покорность, разумеется, выражалась в денежном эквиваленте. Ответным жестом Фальвус выписал им бумажку, где от моего имени объявлял местных друзьями Империи. Наверное, жители Солончака положили ее где-нибудь рядом с такой же бумажкой от Гастоса, Ксериона и всех мимопроплывающих опасных личностей, от которых лучше откупиться.

По дороге к нашей новой цели я спросил вечером Арамию насчет фразы, которой Антавий Меликс так напугал магистра Ножей.

— В четыреста тридцать пятом году после победы на Неридией состоялось важное заседание Витенагемота. — начала свой рассказ колдунья. — Я тогда еще даже не родилась, а госпожа Телура не любила говорить на эту тему, но кое-что мне удалось узнать.

Ага. Похоже Ар-Арамиа давно отличается нездоровым любопытством.

— Рассказывай и, желательно, со всеми подробностями.

— В тот год Витенагемот заседал больше месяца.

— И что же они так долго обсуждали?

— Как я поняла, речь тогда шла о самом устройстве сообщества мастеров Великого Пламени. К тому времени их число уже приумножилось. Раньше совсем небольшое сообщество, а потом уже сотни магистров и ещё больше учеников. Магия перестала быть уделом немногих избранных. Новые перспективы и новые беды ожидали мудрейших представителей нашего искусства.

Когда дело касалось истории, то Арамиа начинала говорить с какой-то немного комичной пафосностью, явно подражая языку ти-шадайских книг, которые штудировала в детстве. Причем этот пафос заметно отличался от стиля изложения имперских историков. У тех было больше или про подвиг типа: «И бесчисленные орды кровожадных варваров, каждый ростом с великана, вдребезги разбились о стальной заслон наших воинов», или про некую обличительную иронию с оттенком желтой прессы мол: «В мрачном городе кровавых алтарей темные жрецы, опившись неразбавленного вина, до потери пульса предавались грязным, мужеложеским оргиям и сношали скот». У ти-шадайцев же все более возвышенно. Великие, мудрые и достойные мужи совершают подвиги без лишних напрягов и хлещущих через край эмоций.

— Как я понимаю, заседание выдалось бурным?

— Магистры никак не могли прийти к согласию. Мне, к величайшему сожалению, неведомы тезисы сторон, но спор их в конце концов перерос в сражение. Едва ли то была битва с солдатами и маневрами, но магистры вызывали друг друга на дуэли. Многие достойные тогда погибли, однако Багровый Круг сумел удержать всех от раскола. Некоторые, слишком запятнавшие себя смертями товарищей, ушли в изгнание.

Так. Ну теперь яснее. Значит этот Меликс, возможно, один из древних раскольников. Как я понимаю, не только гробничников раздражает аморфность Витенагемота и раздрай в среде магов, когда многие из них занимаются довольно сомнительными вещами типа проживания в пиратских притонах.

Разобравшись с Солончаком, мы пока оставили остров Малый Змей в покое и отправились дальше. Путь нашей флотилии лежал мимо острова Нэш, где стояли одноименные руины канртегского города. Место это пользовалось дурной славой даже относительно других частей Терионы. Моему взору стратега открылась голая, безжизненная земля, лишенная всякой растительности. Серо-коричневую сухую почву порывы ветра легко подхватывали и несли вдоль острова пылевыми буранами. За долгие годы многие части побережья остались совсем без грунта. Ветер вымел землю, обнажив гранитные скалы. Местами из сухой почвы выступали кости людей, животных и даже какие-то древние окаменелости. Мрачные предчувствия навевал такой странный пейзаж.