Книга Триумвират, страница 231 – Луций Корнелий

Так… Кажется, я начинаю понимать, какой силой обладает Карр, и чем он отбивался от демонов-убийц Сената.

— Сила Старика велика, — продолжал рассказ Сагион. — Она позволяет внушить людям храбрость, лучше понимать их, поддерживать и защищать их души от проклятий, бороться с магией. Холодный разум и пылающее сердце — таков должен быть идеальный стратег. Но подлецы скрыли это. Очернили второго Бога войны. Сделали Старика Забытым. Все, чтобы легче удерживать свою власть. Обжираться и вечно пировать.

Ясно. Если обладающий подобной силой стратег развивал её до уровня Карра или Сагиона, то само его существование полностью уничтожает баланс внутри Империи. Он может легко начать войну с целью узурпировать власть, а потом править единолично, не считаясь с интересами Сената или торговых элит. От этой силы решили отказаться. Могуществу, которое когда-то спасло Республику, не нашлось места в Империи. Два взаимодополняющих лика войны решено было разделить на добро и зло. Так проще. Так легче контролировать стратегов и их войска. Силу Забытого в Империи променяли на сделку с демонами-убийцами.

— Дева и Старик, — задумчиво произнес Сагион, хмуря седые брови. — В каждом из них есть доброе и злое. Как Старик разжигает войны из ярости и жажды славы, так и Дева начинает битвы ради амбиций и выгоды. Такова истина. И яростное сердце, и холодный рассудок лишены жалости.

Тут спорить не буду. Особенно, вспоминая речь Сандиса о сущности дара Клепсиды. Имперским жрецам выгодно описывать ее доброй и милосердной богиней, которая старается избегать лишних жертв. Однако правда в том, что любая жертва рациональна, если на другой чаше весов достаточно ценный приз. Разум — это клинок, который остается острым лишь будучи обжигающе холодным. Привязанности размягчают. Имеются повод и выгода — действуй, не жалея о побочном ущербе.

— Даже у грозного Старика есть добродетели. Смелость, доблесть, преданность, возмездие злодеям, — добавил Сагион. — Но мои жалкие потомки отвергли их. Превратили наши легионы в однокрылого орла. Оттого и поражения в Шадде.

— Но есть способ вернуть эту силу? Я могу ее обрести?

— Конечно. Ты уже на пути к ней, раз берешь в руки меч и не боишься встать рядом с солдатами. Дар Девы приходит сам. Он ищет подходящие добродетели. Дар Старика заслужить одновременно проще и сложнее. Повторяй за мной. Готов?

— Да.

— Своей кровью и жизнью, своей доблестью и грядущей славой, я клянусь отправить на пир Отца Войны сотню вестников. Каждого из них я уважу честным поединком. У каждого из них будет шанс, но победа достанется мне. Если клятва будет выполнена, то пускай ветер принесет мне имя Отца Войны. Если клятва будет выполнена, то я уже не отступлю с его пути. Сказано и будет сделано.

Я повторил все слово в слово, чувствуя, как мое призрачное тело пробирают мурашки. Там наверху мне ещё многое предстоит сделать. Если я правильно понял клятву — победить в бою и убить сотню врагов. Такова цена второго крыла Дара стратега.

— Вот и все, — усмехнулся Сагион. — Просто, но непросто. Если сдюжишь сотню врагов, то Старик может взглянуть на тебя одним глазком. Не обязательно выбирать самых сильных. Главное, чтобы они представляли для тебя угрозу. Нужен бой, а не убийство. И, кстати, про убийства. Бери.