Книга Триумвират, страница 218 – Луций Корнелий

Сказать, что ситуация отвратительная — ничего не сказать. Мои люди готовы вцепиться друг другу в глотки. И не только они. Я сам ощущал эту ярость, хотя и мог себя контролировать. Но мне очень не нравилось, как на меня смотрит Орина. Кого она сейчас ненавидит больше? Меня, разрушившего ее прошлую жизнь, или Гастоса, готового разрушить жизнь текущую? Ее глаза блестели. К щекам прилила кровь. Девушка смотрела на меня, прикусив губы.

— Мы должны победить! — вдруг раздался голос Айкари. — Должны уничтожить этого негодяя любой ценой. Души моих отцов и дедов не упокоятся с миром, пока я не отомщу сатори. Этим обезьянам! Я должна победить и вернуться домой с новой силой!

— Да… У нас есть общий враг… — тяжело дыша, произнесла Орина. Возможно, речь Айкари уберегла нас от разлада, а Гастос снова обратился ко мне:

«Заслуживает ли мое слово доверия? Нет, конечно. Но есть ли у тебя выбор? Тем более, нет. Соглашайся или потеряешь все и всех. Сейчас только я…»

А дальше речь Гастоса прервало само божество, явишее себя из пучин. Мелодия зова снова изменилась. Низкие, ревущие ноты ударили по ушам смертных и низших монстров, заставляя их пасть ниц в благоговейном ужасе. Люди падали на колени, бросали оружие, молили грозного бога о прощении за им самим неизвестные грехи. Утробный зов сотряс основание Канргтега. Мертвецы кричали от ужаса:

«Пощади! Пощади! Помилуй нас! Освободи…»

Тело Мирканто содрогнулось. Сквозь раны вытекал белый туман. Грозный зов сменился мелодией покоя. Упавшие навзничь люди засыпали. Кажется, действо пошло не совсем согласно плану Гастоса. Мне надо понять, что происходит.

— Магия усыпила всех, кроме стратегов, подавителей, гибридов, магов и некоторых чудовищ, — произнесла Орина.

Похоже, девушка была права. Вся наша охрана и прислуга распласталась на полу, но остались на ногах два венатора, и в комнату заглянула Арамиа.

А город тем временем заполнял белый туман. Под его воздушным покрывалом спали люди, мелкие монстры и ашминиты. На вечернем небе зажигалось все больше звезд, но догорающий закат еще пылал достаточно ярко. Бог смерти восседал на хребте Призрачной Гадюки, словно на троне, не пытаясь более влиять на город. Все явно пошло не по плану Гастоса. Вопрос: почему?

А пока мы собирали всех, кто был в сознании, направляя их к бастиону перед павшими дворцами.

— Что происходит? Опять колдунская херь?

Из соседней комнаты выбрался Ган в сопровождении Децималы. Кажется, еще один тип людей сумел перебороть магический сон. Те, кто был выделен, как герои у кого-то из стратегов.

— Колдунская херь, — согласился я.

За стенами Гастос тоже собирал оставшиеся на ногах силы — ашминовых монстров, выходцев из пучин, заклинателей, гомункулов, сатори. К гавани, где базировался флот Фальвуса, вылезло несколько крупных монстров. Мелкие спали, а вот на сцилл и гигантских крабов гипноз бога смерти не работал.

Далее к нам забежал Гинд, явно мчавшийся на всех парах. Немного отдышавшись, юноша произнес:

— Я видел Меликса в городе. Он там с кем-то говорил. Возможно, из людей Гастоса.

Черт. Я вышел в стратегию, но обнаружил, что чародей и многие другие магистры из его группы сейчас находятся далеко от адептов. Предательство? Фиг знает. В городе царил хаос. Хаос противный разуму любого стратега. Даже безумный Гастос не мог им наслаждаться. Наши планы переплелись. Их нити перепутались, разорвались, и никто теперь не мог достигнуть задуманной цели.