Книга Путь Стратега 3. Тени Шадда, страница 90 – Луций Корнелий

— Доблестный человек. Решительный.

— Этого у него не отнять. — согласился Церт. — Я знаю, что он обо мне не лучшего мнения. Однако обиды на него нет в моем сердце. Петрий из тех людей, чьи дела важны, но слова не стоят и папируса, чтобы их записать.

Атмосфера любви и обожания безраздельно царила в стане имперских стратегов.

Распрощавшись с Аланиусом Цертом, я принялся усиленно думать. Итак, вырисовываются условно две партии: те кто выступает за непримиримую войну с Шаддом и те кто возможность примирения вполне рассматривают. Очень большой вопрос: насколько далеко вторые готовы пойти ради прекращения кровопролития? И ещё… насколько с ними солидарен непосредственно противник? Шаддинцы вполне могут имитировать некие мирные намерения, чтобы посеять раздор в лагере врага. А раздор есть, помноженный на личные склоки. Уверен, что Аланиус и Петрий это только одна из многих точек напряжения. Еще этот шаддинский список напрягает. Сдается мне, что он не просто перечень важных целей для внутреннего пользования, а заодно некий манифест: мол с вот этими мы дел вести не будем, а те, кого в списке нет, наоборот рукопожатные. Но вот что странно… Сторонник войны Петрий в нем отсутствует, меня нет, а Карр записан трижды. Где логика? Ладно. Пока рано гадать. Я увидел лишь некие контуры здешнего политического расклада.

Потянувшись всем телом, залип несколько минут на созерцание сложного узора мозаики на потолке. Уровень абстракций такой, что любой советский настенный ковер бы гордился. Странные существа, однако, эти древние демоны. Один мечется по всему миру, убивая и обращая в зомбей встречных-поперечных, а другой превратился в дом, делает себе на потолках мозаики, купает окровавленных магичек. Может быть, пока у меня тут РТС Хилвисмера играет в Симс?

Слегка усмехнувшись, вышел на балкон. Солнечный свет чуть резал глаза. Внизу улица была перекрыта и заполнена солдатами городских когорт вперемешку с моими всадниками. Среди них и венатор имеется. Прошлый раз, впрочем, такие меры от убийцы меня не защитили. За оцеплением топталась на месте небольшая толпа. Зеваки, бездельники и просто горожане, которые подошли посплетничать на пару минут. Увидев меня народ зашумел. Я махнул им рукой и поспешил скрыться. Среди этих людей вполне может быть убийца или его соглядатай. Это мне было известно. Сам выход на балкон — провокация. Полезет ли убийца ко мне снова? Посмотрим. Пусть в доме нет моих людей, но есть сам дом. И даже если Хилвисмера забьет на приказ Телуры, я сам буду готов. Смогу отбиться чисто за счет силы Метки Порчи. Ещё под подушками у меня лежит клинок, но это уже так, на всякий случай.

День я промаялся в дремоте. Надо было отоспаться перед ночью. Стоило закрыть глаза, как передо мной появлялся образ Арамии, зазывно раздвигающей ноги. Пусть это были грезы мертвеца, но видел я чародейку очень ярко и крайне реалистично. Именно такой, какой ее запомнил без одежды. Все точно вплоть до родинки над правой ключицей и тонкой полоски волос на лобке. Но вдруг видение исказилось. Я все еще смотрел на Ар-Арамию, однако лицо ее стало холодным и безразличным. На руках полузасохшая кровь, между пальцев курительная трубка. Связь с тенью покойного постепенно слабеет, как и предупреждала чародейка. Его эмоции тускнеют. Их начинает вытеснять моя собственная шиза.