Книга Идущий в тени 8, страница 79 – Марк Амврелий

Смотреть на то, как с лица сползают лоскуты кожи было неприятно, не говоря уже о том, что больно. Временами, он цеплял глаза, после чего усиляли лечение, те восстанавливались, и процедура начиналась сначала. В тот же момент, когда Степан, наиболее активно участвовавший в процессе, устал, регенерацию отключили.

Степан же достал два лимона, разрезал их, и залил лицо лимонным соком, после чего бросил на пол выжатые лимоны и оставив меня смотреть на своё же опухшее, отёкшее и изрезанное лицо, с которого свисали шматы мяса и кожи, обнажающие кости, зубы и прочую внутрянку. Они ушли, а я висел и в голове крутился лишь одна мысль: Такие хорошие лимоны испортили.

Долго на себя мне любоваться не дали, передохнув от этого этапа, может попив чайку, мои истязатели вернулись. На этот раз в дело вступила Лапка. Она не стала что-то говорить, просто выкрутила хилящие артефакты на всю мощность и взяв шипастую дубину от всей души прошлась по моим конечностям. Не знаю, чем я её так задел, но била она от души. Молча, озлоблено и очень долго. Настолько долго, что хруст костей стал привычен для уха, а боль отключила восприятие происходящего. Я всё видел, чувствовал, понимал, при этом боль была на фоне такая, что не мог связать какую-то мысль воедино, но и отключиться полностью, потерять сознание мне что-то не давало.

Так шли день за днём. Меня заставляли задыхаться, тонуть, резали, били, кололи и вытравливали глаза кислотой. Череда боли слилась в один беспощадный клубок, в котором я не чувствовал ничего, кроме боли. Не было ни разницы между днём и ночью, ни какого-то разнообразия. Даже боль стала какой-то монотонной, сливающейся в одну постоянную агонию.

Луч света в моём сознании появился в момент, когда в один из дней погас костёр, который включали каждый раз, когда они уходили и не могли мной заниматься. Хилящие артефакты при этом работали в штатном режиме. Но удивительным было отнюдь не это, а то, что я без цепей сидел на удобном кресле, что появилось здесь неведомым мне образом. При этом лицо мне промакивал мокрой тряпкой никто иной, как ангел, которого я видел единожды. Тогда ещё, на старте своей игровой деятельности, когда нашёл баг с инвизом.

Когда сознание прояснилось настолько, что я смог соображать, раскрыл слипшиеся губы.

— Воды, пожалуйста.

Прозвучало это жалко, но состояние не располагало к тому, чтобы задумываться о таких мелочах. Мгновение и тут же по губам, подбородку и телу потекли ручейки холодной, ключевой воды. И пусть сам я стал мокрым, зато общее самочувствие стало куда лучше. А когда Администратор щёлкнул пальцами, и вся моя экипировка стала чистой, то и вовсе стало хорошо.

— Спасибо, что спасли.

— Пожалуйста. Как себя чувствуешь?

— Крайне паршиво. Я не знаю, даже, сколько времени так провёл. Без возможности выхода и прочего. Как вы меня вообще нашли? Я сразу, как-то, не догадался вам написать, а потом был не в состоянии даже думать.

— Здесь тема несколько щекотливая…

— Более щекотливая, чем пытки длиной в несколько дней? Кстати, вы не знаете, сколько дней?

— Боюсь, что более… Когда вас поймали?

— В день проведения турнира первой сотни.

— Вы здесь семнадцать дней.

Повисла тишина. Семнадцать дней… Я не мог сказать, что понял, сколько это. Для меня это был один длинный отрезок с небольшими моментами забвения. Впрочем, надеюсь, что на этом всё закончилось. Я взял флягу с водой, пригубил и задал вопрос.