Книга Задача - выжить, страница 2 – Лев Котляров

Я слушал и не переставал улыбаться. Бред какой! Собрали дело на коленке, да сшили белыми нитками. Меня же не посвятили в детали дела. Моего адвоката не допустили, а от предложенного я отказался, чтобы не веселить их лишний раз. Меня даже арестовали по подлому. Последнее, что помню — раут у баронессы Измайловой, непринужденную беседу и поданный ею бокал с брютом.

Проснулся уже в кандалах, отрезанный от силы, и практически нулевым резервом. И что они в него подмешали? Свалить с одного фужера темного мага!

Чернявский медленно и нудно зачитывал длинный перечень преступлений. Наверное, он просто взял и открыл справочник, прошелся по списку особо тяжких. Даже единственное подобное обвинение тянуло на расстрел.

Люди хмурились. Кто-то играл желваками, кто-то явственно скрипел зубами, кто-то утирал платочком слезы.

— Что вы можете сказать в свое оправдание? — спросил Чернявский.

Я молчал.

“Но моя смерть им ничего не даст. Тогда что? Каторга? Заточение? То же не вариант. Плохая идея держать сильного мага взаперти. Он может найти лазейки не только для побега, но и для мести.”

— Подсудимый, вы меня слышали? Что вы можете сказать в свое оправдание? — повторил Чернявский.

Моя улыбка стала шире и посмотрел на графа.

— Ничего.

Чернявский на мгновение смешался, но тут же взял себя в руки и равнодушно хмыкнул:

— Как знаете. Тогда я закончил. Передаю слово председателю суда.

Болотов встал, став белее своего парика, взял со стола бумаги и в очередной раз промокнул лоб.

— Г-граф Верховцев, — заикаясь начал Болотов, — На основании вышеизложенного и руководствуясь действующим имперским законодательством, суд приговаривает графа Александра Васильевича Верховцева виновным в совершении многочисленных преступлений против власти, народа и лично императора. И приговаривает к пожизненному лишению магии. Также суд постановил заклеймить виновного печатью отступника.

— Отступника?! Вы ополоумели, граф?! — вырвалось у меня и внутри все заледенело.

Это не просто высшая мера наказания для мага — это позор.

Я захлебнулся от ярости, сжал кулаки до боли в сломанных пальцах и хотел было выдохнуть заклинание... Тщетно. Магический резерв, но тот был безнадежно пуст. Слишком долго меня продержали в кандалах. Магия покинула тело.

Вскочил, желая хоть руками передавить подлецов. Вырвать лживые языки, выдавить наглые очи, сломать пару хребтов.

Арапов кивнул и меня быстро схомутали. Навалились с двух сторон, лишая возможности двигаться, пригнули голову к полу и заломили руки за спину. Мне оставалось лишь сгорать от собственной злости и ненависти.

— Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, — взвизгнул Болотов, криво стукнул молоточком и плюхнулся на свое место, обливаясь потом.

Люди в зале одновременно выдохнули. Наступила вязкая тишина.

Чернявский встал и вежливо попросил охранку проводить меня в камеру.

Я же тешил себя надеждой, что перед ритуалом они обязаны снять с меня кандалы.

* * *

Били меня со вкусом.

Я слышал, как трещали ребра и ломались кости. Не мог вздохнуть от крови в горле, не мог кричать от ремня, стягивающего шею. Глаз заплыл, рука повисла плетью. Меня держала в сознании только желание уничтожить их всех. Только бы дорваться до силы!

Ритуал состоится сегодня. Это я знал. Иначе бы продолжали держать в темнице без еды и света. Маги ведь могут так прожить долго, очень долго. Поэтому предатели решили не рисковать, а закончить со мной поскорее.