Книга Тайны Брушвитца, страница 16 – Дан Гришин

Набрав достаточное количество веток, Грум вернулся на поляну. Крысолюд не сбежал — он расхаживал взад-вперёд возле дубины, разминая лапы. Огр, скинув мешок на землю, молча заложил древесину на подготовленное для кострища место и добыл с помощью кресала огонь. Когда пламя разошлось на полную, темнота уже окончательно победила дневной свет.

Грум уселся удобнее возле костра, с угрюмым видом осматривая остатки продовольствия: пять кусков вяленого мяса в одной руке, и мешочек с сухарями в другой. Крыс разместился на дубине, голодным взором уставившись на еду. Огр сжалился и бросил грызуну горсть сушёного хлеба, а сам впился зубами в чёрствое мясо. Крысолюд быстро собрал подаяние с земли и, мотыляя хвостом за спиной, шумно захрустел, радуясь неприхотливой пище.

— Почему ты не спрашиваешь, зачем я влез в твой мешок? — заговорил крысюк с набитым ртом.

— Перед уходом из замка, — неспешно отвечал Грум, тщательно пережёвывая мясо, — стража искала какого-то шпиона. Думаю, ловили тебя.

— Да, меня, — честно признался крыс. — Но никакой я не шпион. Я посол, из Ксара. Принёс твоему вождю важные сведения, а он не поверил и запер меня в темнице. Больше рассказать не могу — государственная тайна.

— Мне не интересны дела герцога, — равнодушно сказал огр. — Лучше скажи, как тебе удалось пересечь Спящее море?

Люди прозвали море Спящим, так как оно всегда было спокойным. Сильные ветра обходили ту местность стороной, и многие моряки, трудившиеся в тех водах, даже не знали, что такое шторм.

— Люди переправили на своём корабле, — буднично ответил крысолюд.

— Королевский флот? — удивился Грум.

— Нет, они называют себя контрабандистами.

— Хм, — задумался огр.

— Ты хочешь вернуть меня своему герцогу? — вдруг поинтересовался крыс, прервав размышления здоровяка.

— Таких обязанностей я на себя не брал. Можешь уйти хоть сейчас.

— А куда ты идёшь? Можно мне с тобой?

— Ещё чего, — воспротивился Грум. — Советую тебе скорее возвращаться домой, пока опять не поймали.

— И что я скажу своему вождю? — запричитал крысолюд. — Меня всю жизнь к этому готовили, а я всё провалил. В лучшем случае, дома мне грозит изгнание из клана, в худшем — съедят.

— Меня это не волнует, — твёрдо молвил здоровяк, принявшись рыться в мешке.

— Ну пожалуйста! Я много не ем, буду тебе прислуживать. Могу готовить еду, чистить одежду, охотиться.

Расстелив на земле коврик, огр улёгся на него и, подложив под голову мешок, развернулся спиной к костру, сказав затем:

— Утром, чтоб я тебя не видел.

Повесив уныло голову, крысюк больше не проронил ни слова.

Грум пробудился на рассвете, от странного сосущего звука рядом. Он приподнял голову и обернулся — крысолюд, как и прежде, сидел на дубине, высасывая жидкость из маленького яйца.

— О, ты проснулся! — обрадовался крыс. — А я в лес ходил. Лазал по деревьям в поисках птичьих яиц, а ещё накопал червей. — Он протянул огру сложенный горшочком лист лопуха, в котором клубком копошились красновато-бурые ползуны, пахнущие свежей землёй. — Вот, угощайся.

Здоровяк проигнорировал предложенную пищу. Он молча встал с импровизированной постели, собрал вещи, подобрал дубину, грубо сбросив с неё назойливого недомерка, и, не оборачиваясь, зашагал в сторону лесной чащи. Крысюк же, выждав время, пошёл следом, удерживая дистанцию от огра, но не выпуская того из поля зрения.