Книга Сколько волка ни корми, страница 90 – Карина Володина

— Вран, – Зима его за рукав тулупа перехватывает.

Поворачивается к ней Вран неохотно. Думает иногда Вран, что уж слишком нехорошо он себя с ней ведёт, что не заслужила она отмашек его небрежных, когда не нужна она ему, и просьб его любезных, которым никогда она отказать не может, когда понадобится вдруг. В деревне за Враном девки особо не бегали – Латутка разве что, да и та так – попыталась его соблазнить однажды, а потом на всю жизнь злость от отказа его затаила. Зима почему-то ничего не затаивает. Только и Вран раз за разом от неё ускользает.

— Правда пора мне, Зимушка, – мягко говорит он, осторожно рукав свой из её пальцев вытаскивая. – Заждались меня уже, спешить я должен.

— Кто заждался? – негромко Зима спрашивает.

— Подвиги новые заждались, – отвечает Вран. – Ты не скучай – хочешь, можешь наставника моего любимого о том о сём порасспрашивать, а уж как вернусь, подробно тебе расскажу, как прошло испытание это. Хорошего вечера тебе, Зимушка.

— И тебе, Вран, – грустно Зима отвечает.

— Когда вернёшься-то? – то ли Зоран, то ли Горан ему в спину кричит. – Эй, Вран! Вран!

Но не отвечает Вран, лишь шагу прибавляет, в гущу деревьев сворачивая.

Хлюпает снег мокрый с грязью вперемешку равнодушно под ногами, корявый, голый всё ещё лес за Враном наблюдает, неприветливо ветвями низкими встречая. Сумерки уж в ночь переходят, сизо-синее всё, мрачное, снова луна со звёздами за тучами скрылись, одни ели голубые вдали глаз радуют – остальные деревья узловатые, зловеще стволами своими изогнутые, никаким гостеприимством и не пахнут. Неуютно раньше Врану стало бы, холодок бы по хребту пробежал от чащобы такой, кривыми ветвями скалящейся, – а теперь уж как дома себя в ней чувствует, столько раз через неё в деревню ходил.

— Не стал бы я по лесу в таком настроении бродить, – раздаётся у Врана за спиной голос Солна.

Вот же…

— А что не так с настроением моим, учитель? Всё в порядке у меня, и лесу я благодарен, и женщине чудесной, его имя носящей, – бросает Вран вперёд, не останавливаясь.

— Лесьяре? – хмыкает Солн.

— Ей самой.

Добирается Вран наконец до кущи еловой, ветви руками раздвигает – и вглубь ныряет, надеясь, что поймёт Солн: не настроен Вран сейчас на разговоры. Ни с кем, кроме Баи – но до неё ещё дойти надо.

— Благодарности, конечно, слышал я эти, – спокойно Солн отвечает, и шелестят колко ветки позади Врана – пошёл следом всё-таки. – Много я за свою жизнь благодарностей слышал, да только впервые услышал, чтобы главе рода так открыто о намерениях своих в отношении дочери её говорили. Если за счёт дерзости хочешь место в племени получить…

— А велика ли разница, за счёт чего хочу? – огрызается Вран, с трудом заставляя себя не останавливаться и взглядом раздражённым Солна не прожигать. – Хотелки мои поперёк горла у той стоят, чьи единственно желания здесь исполняются – так что мне стесняться, намерения свои скрывать?

— К Бае, верно, идёшь? – задумчиво Солн спрашивает.

— Да, к Бае, – отвечает Вран, зло очередную ветвь колючую от лица откидывая. – Скажете, не стоит мне этого делать, ещё больше меня Лесьяра невзлюбит? А я скажу – всё равно мне уже. Куда уж больше? Кто знает – может, опять на три месяца Бая исчезнет, пока мать её не моргнёт невовремя, или чем она там занималась, когда Бае ко мне ускользнуть удалось?