Книга Сколько волка ни корми, страница 45 – Карина Володина

— Нет уж, – качает Вран головой.

— А я тебе сказал…

— А я тебе отвечаю: нет. Ты побольше сам попричитай – видимо, думаешь, что толку от этого выше головы. Ты же так многого этим добился.

Искажается лицо Сивера, дёргается он к Врану – но Бая его за плечо железной хваткой ловит.

Делает Вран ещё один вдох глубокий. Смотрит на Баю – и уже ни поддержки на её лице нет, ни понимания, и видит Вран, что сожалеет она уже обо всех словах и действиях своих, но к кому ещё Врану сейчас обратиться?

— Бая, – говорит Вран негромко, проникновенно, как можно спокойнее – а сам в это время судорожно всё, что о русалках знает, в голове перебирает. – Послушай, Бая, ну не дурак же я, знаю, на что согласился, и что делать тоже знаю. Ты на своего брата внимания не обращай, ты скажи мне лучше, Бая… Можешь ли ты еды мне какой принести, хлеба-соли, ткани чистой или, лучше, одежды женской новой?

— Одежды женской?.. – моргает Сивер. – Ты что, совсем уже головой поехал? В девицу хочешь обрядиться и по второму кругу всё это начать? И кем ты назовёшься – Правдиной из Влагополья?

— Да, теперь к тебе в лесу приду, сам уже меня к матери своей приведёшь, – огрызается Вран. – Бая, так что, сможешь всё это достать, да поскорее?

— Зачем тебе? – сухо спрашивает Бая.

Но хорошо уже Вран её изучить успел: хоть и недовольна им Бая, хоть и намерена всем его уговорам сопротивляться до последнего – но появляется в глазах её лёгкий проблеск любопытства.

А большего Врану и не требовалось.

— Вы не туда идёте, – шипит Сивер отчаянно. – Не-ту-да! Ты его в лес поглубже отвести решила, Бая? Хорошая затея – но почему не в деревню обратно? Мне он тоже надоел, но не смерти же его за это предавать? Давайте-ка, разворачивайтесь – и назад!

Впервые у Врана слов не находится, чтобы описать, как надоел ему кто-то. Помнит он, что голос Сивера с голосом Ратко сравнивал, да только Ратко по сравнению с чудовищем этим назойливым – самый лучший человек на свете, самый понимающий, самый великодушный. И Войко вместе с ним, и Деян, и Латута тоже – все они замечательные, потому как говорить хотя бы устают, не способны они безостановочно одно и то же талдычить.

А Сивер уже добрый час этим занимается, ничто его не берёт – ни молчание, ни ответы язвительные.

— Я прекрасно лес этот знаю, – спокойно Бая говорит, впереди шагающая. – И место, где русалка твоя живёт, – тоже. Ужели не помнишь, как сам меня к ней водил, о помощи просил?

Вран шумно через нос выдыхает. Зря это Бая затеяла, вот вопросы этому неугомонному задавать – последнее дело, точно он от тебя после них не отстанет.

— Тебя? Тебя – водил, просил, – оживляется Сивер. – Но водил ли я туда людей, головой от бездельной юности поехавших, что телега с горы? Нет, такого что-то не припомню. А как думаешь, почему не водил? Может, упустил я что-то в правилах наших, подзабыл, как верно себя вести? Может, говорила нам Лесьяра с детства: лучший способ душе заблудшей помочь – дурака к ней кромешного привести, дурак-то точно ей понравится? Посмешить ты её хочешь? Не спорю, посмеяться может – и с тем же смехом его под лёд и утащит. Слышишь, Вран из Сухолесья? Такая судьба тебя ждёт, если не остановишься сейчас же. В прямом смысле на Белых болотах поселишься, сбудется мечта твоя – да только криво-косо сбудется, помяни моё слово!