Онлайн книга «Сколько волка ни корми»
|
Бая наклоняется к Врану ещё ниже. Лицо Баи оказывается у его лица. Узкого, скуластого, такого вроде бы умного – и такого на самом деле глупого лица. Бая наконец-то чувствует его настоящий запах – без гари неизвестно чего. Бая наконец-то видит синеву его оживших глаз. И Бая наконец-то слышит то, что он так упорно пытался ей сказать. — Не самое лучшее зрелище, да? – сипло выдыхает ей в губы Вран, указывая своими синими глазами на своё нагое тело. Вот это. Он хотел сказать ей вот это. Да, Сивер прав – полоумный. И Бая, видимо, тоже – потому что ей вновь хочется улыбнуться. Или она улыбается и впрямь – потому что губы Врана трогает слабая ответная улыбка. Тащит Врана Сивер. Бая хочет помочь ему – но очень быстро обнаруживает, что не способна на это. Ветер и снег, Хозяин, прикрывший её ими, забрали почти все её силы – остались лишь жалкие ошмётки, чтобы она могла делать не слишком-то быстрые шаги. Деревня, городище, что бы это ни было, остаётся далеко позади. Остаются далеко позади люди, всё-таки высыпавшие из своих домов – далеко позади их сторожевые вышки, далеко позади их попытки броситься в погоню, прорваться через лес, догнать «ведьму» и «колдуна», забравших своего «жреца». Хозяин, видимо, всё-таки любит Баю, Хозяину, видимо, всё-таки приходится по душе её упрямство – в отличие от упрямства Врана. Метель не прекращается даже после того, как Бая уже никого и ни о чём не просит. Метель, вызванная ею ранней осенью среди одних только человеческих домов, внезапно накрывает и опушку леса, вставая там колючей, непроходимой, свирепой стеной, пропуская их – но не людей. Ломая все летящие в них стрелы. Сбивая всех бросающихся за ними мужчин с ног. Выбивая из их рук копья и топоры, заталкивая их гневные крики обратно в глотки – и на что они злятся, на что обижаются? Бая сдержала своё обещание – Бая не отняла у них ни одной жизни. Кроме, конечно, той жизни, за которую она когда-то взяла ответственность перед Хозяином. Возможно, Хозяину понравилось именно это. Хозяину всегда нравится, когда его дети выполняют свои обещания. Сивер несёт Врана на руках – Сивер одного роста с Враном, но Вран худее его вдвое, и порой Бае, порой её то и дело теряющемуся среди темнеющих деревьев взгляду кажется, что Сивер несёт не мужчину своих лет, а восемнадцатилетнего мальчишку, вырванного из лап человеческой деревни. Да, «из лап человеческой деревни». Врану наверняка бы понравилось такое описание. Наверное, Вран бы и сам мог сказать что-то подобное. Вран, Вран, Вран… Рана в боку Врана продолжает лениво кровоточить, пачкая руки Сивера и окрашивая осенний воздух железным привкусом крови – но Сивер говорит Бае: «Ничего, выживет». «Ничего, пусть поживёт ещё немного». «Ничего, мне ещё нужно с ним поговорить. Ты успеваешь, Бая? Может, отдохнём? О, я поговорю с ним, я поговорю с ним обо всём, и пусть только попробует притвориться спящим – я выбью из него его лживый сон вместе с его погаными зубами. Ты слышишь меня, Вран Лес-пойми-откуда? Ты же у нас любишь говорить – вот и побеседуем. Я не позволю тебе сбежать в вечный лес, нет, Вран, я не пущу тебя к твоим застрявшим на его границе дружкам. Тебя нельзя подпускать к ним и на ширину реки – если они увидят тебя сейчас, для них всё точно будет потеряно, а мне ещё утешать их родителей и братьев. Или, может, ты сам с ними поговоришь? Может, мне стоит попросить Верена тебя навестить? Хотя нет – тогда нам придётся делить твои зубы, а этим я не готов пожертвовать…» |