Книга Сколько волка ни корми, страница 163 – Карина Володина

Отходит Вран поспешно от Сивера с дедком подальше: заболтать его Сивер решил, чтобы успокоить – что ж, и хорошо, главное, чтобы дедок сам не начал речи толкать. Недоверчиво по-прежнему дедок на Врана таращится, глаз с него не сводит, но наутёк больше не пускается.

— И что это было? – наперёд Вран у Баи спрашивает, к ней подойдя.

Словно самого его всё это крайне удивило. Словно и сам он не ожидал развития событий такого стремительного.

— Не знаю, – отвечает Бая, наблюдая за Сивером с Вешем. – Может… и впрямь он знает откуда-то, что людей ты обворовывал?

— Так и сам он их обкрадывал, – хмыкает Самбор. – Они в свою корзину ягоды положат – а он у них и ягоды, и корзину сопрёт.

— Не сопрёт, а заберёт то, что лесу принадлежит, – поправляет его Бая.

— Так и я тогда тоже то забирал, что мне принадлежало, – замечает Вран. – В… каком-то смысле.

Прожигает его дедок взглядом враждебным, но ничего не говорит: Сивер как раз ловко к происхождению Веша то приплетает, что вообще-то и другие такие же дети славные в деревне могут жить, и не все из них знают просто, что у леса нужно разрешения спросить, прежде чем взять в нём что-то.

— Как это не все? – ворчливо дедок Сиверу возражает. – Половина спрашивает, половина не спрашивает, а все из-за одного и того же забора выходят! Нет уж, по правде я всё делаю, по справедливости: тем, кто Хозяину поклонился да всех детей его поприветствовал, я подсоблю только, а вот тем невежам ленивым, которые как к себе домой в дом чужой приходють…

— Что ж, – говорит Вран, глядя на Баю, – выходит, без чудес сегодня?

Пожимает Бая плечами, продолжая странным взглядом на дедка смотреть – недовольным как будто, неприязненным даже. Бая… неужели возмущается сейчас про себя, что слишком предвзято дедок относится к жизни Врановой прежней? Неужели и впрямь думает, что ополчился он против Врана только из-за хлеба с закваской, из погребов деревенских в час голодный утащенных?

Теплеет у Врана в груди – и тут же прижигает её в месте привычном, чуть сердца правее. Напоминает ему уголёк: Бая-то не знает, а ты-то всё знаешь. Порадуйся, порадуйся, Вран из Сухолесья – никогда тебе по-настоящему Враном с Белых болот не стать. Не позволит лес тебе, хоть десяток душ чужих укради – всё лес чувствует, всё дети хозяйские понимают.

— А знаешь, – бодро Вран говорит. – И лес с ним, с дедом этим. Не впечатляет это как-то – первое чудо своё благодаря болибошке какой-то получить. И на большее я способен, видимо, Хозяин ваш… наш считает. Главное – чтобы почаще в лес я выходил, и найду я обязательно что-нибудь, меня достойное.

— Вот как, – насмешливо Бая тянет. – В самоуверенности тебе не отказать, красавец. Только не позволяй самоуверенности этой в гордыню обычную перерасти.

— Ну что ты, – улыбается Вран. – Я – и гордыня, красавица? Совсем ты что-то молоко с водой путаешь. Где это видано, чтобы нос я попусту задирал?

— Не у той он родился, – задумчиво Самбор сзади Врана говорит.

И хорошо Вран к Самбору относится, и приятно порой с Самбором посидеть да помолчать, а иногда – и поговорить даже, когда Самбора на замечания редкие пробивает, вот как сейчас – но как же не вовремя именно сегодня Самбор решил Врана обществом своим осчастливить.

Вечереет – а ничего так и не меняется. Не избавился Вран ни от Сивера с Вешем, ни от дедка даже этого – нашёл с ним Сивер язык общий довольно быстро, уболтал всё-таки, перестал дедок недружелюбные взгляды свои на Врана бросать, обрадовался Вран – да не тут-то было.