Книга Сколько волка ни корми, страница 137 – Карина Володина

— Вран, – сурово Бая говорит.

Но всю суровость эту насмешка в глазах её на нет сводит.

— Да-да, – тухло Сивер отвечает. – Валите уже. Сама будешь с Радеем разбираться, Бая.

— Буду, буду, – отвечает Бая, нож обратно в его руки бросая. – Вран, только потише.

Открываются за дверью ступени… намёк на ступени, земля обычная, подъёмами выбитая. Высока землица, едва над ней трава первая виднеется с кусочком неба далёкого – неужто и впрямь в погребе Радей поселился? Занятный выбор, конечно. Впрочем, возможно, для мазей его погреб больше подходит…

Поднимается Бая по ступенькам быстро, следует за ней Вран – и не видно ему ничего почти, кроме рубахи её белой, и начинает грудь его нетерпением жечь: ну что же там, что, как выглядит дом лютов дивный, самой природой им подаренный?

Может, из настоящих деревьев терема их вырезаны, крышей лиственной над головой сплетаясь, стволами узловатыми в стены соединяясь?

Может, превращаются сучки на коре тёмной в узоры расписные, как на вышиванке яркой Сивера?

Может, каждый угол каменьями белыми отделан, как те, что нож Баи украшают? Может, при луне полной как звёзды эти камни сиять начинают, во второе небо звёздное на потолке превращаясь?

Может…

— Так, за мной, – едва слышно Бая шепчет, мигом в сторону сворачивая. – За мной, за мной, вот так, сейчас… Отлично! Здесь точно не разглядят.

Оглядывается Вран по сторонам озадаченно.

Встречается взглядом с глазами оленя мёртвого, шкурой снятой на верёвке какой-то от одного дерева к другому протянутого, – за эту шкуру Бая и проскользнула, от взглядов неких скрываясь.

А больше ничего Вран и не видит.

То есть… вообще ничего. Ни теремов, ни каменьев. Ни узоров, ни неба второго звёздного. Из землянки они какой-то выскочили, больше на кочку большую болотную похожей, чем на дом хоть сколько-то приличный – и разбросаны вокруг такие же кочки мшистые, либо настоящие, либо продолговатые, чуть выше над землёй выдающиеся, обитаемые, видимо. Дюжина таких кочек больших по болоту рассеяна, прямо по трясине тёмной, прямо посреди озёрец топких, на островках почвы умостившись. Стоит Вран сейчас на таком островке – и вполне мог бы в воду тягучую по колено провалиться, если бы не понаторел уже в передвижении по местности этой непростой.

Выглядывает Вран из-за шкуры осторожно: может, не разглядел он чего-то, может, там, в другой стороне, покои лютов славные?

Ну что-то необычное он точно замечает.

Но славное ли…

Помнит Вран, что видел он на месте прежнем круг каменный, загадочный, – и тут вдали круг похожий вырисовывается, но совсем не такой впечатляющий, как раньше. Или вообразил Вран себе с перепугу всю красоту его тогдашнюю? Свалены в круг крупный камни пологие, скинуты брёвна длинные, а где-то и вовсе ни камней, ни брёвен нет, только шкуры на земле лежат. Стоят в середине круга Лесьяра с Радеем, спиной к Врану с Баей – и все камни, брёвна и шкуры тенями человеческими заняты, большими и маленькими. Собрание у них, видимо.

Посреди болота, на земле почти голой.

Однако.

И, конечно, красиво свет лунный на Лесьяру падает, волосы её сиянием серебристым окрашивая, – но не та это красота, на которую Вран рассчитывал. Ни в какое сравнение с тем, что Вран себе представлял, это не идёт. Всухую проигрывает.

— Вот, – с гордостью Бая говорит.