Книга Путь Стратега 9. РеалРТС, страница 126 – Луций Корнелий

Гомон сенаторов кажется пустым сотрясанием воздуха, но самое неприятное, что часто здесь, действительно, принимаются решения влияющие на судьбы миллионов людей. И принимаются эти решения толпой престарелых алчных властолюбцев.

Когда я покинул зал Сената, то среди колонн в сопровождении охраны меня ждал Стилион.

— Мы бесконечно рады, что вы смогли почтить Столицу визитом, дражайший родственник. — с улыбкой произнес юный представитель семейства Лиардиан. — Наш любимый дедушка сегодня вечером устраивает званый ужин для ограниченного круга лиц. Мы очень бы хотели, чтобы вы присутствовали и рассказали бы о своих славных победах.

«Хотите какой-то коварный план составить? Может быть даже, заговор?» — спросил я командным голосом.

Стилион медленно и многозначительно кивнул. Его улыбочка мне очень не понравилась.

Среди нескольких народов моего нового мира ходила шутка, что если три имперца соберутся вместе, то устроят либо оргию, либо заговор, либо коллегию для заработка денег. У нас сегодня вечером был второй случай — заговор. Почтенные аристократы гордого Рега собрались для тайных дел.

Люди на ужине присутствовали самые серьезные. Кроме триувира Империи Михаира Лиардиана здесь также были:

Севидий Лиардиан Старший — сенатор и патриарх семейства.

Годрий Церт — представитель сенатского сословия, цензор и отец стратега Аланиуса Церта.

Мунанций Сандис — сенатор и старший мужчина в одноименном семействе, дед стратега Иворна Сандиса.

Интересно, что не было Стилиона. Он выступил только в качестве вестника, сгоняв за мной. Вероятно, несмотря на фавор Севидия Старшего, парень был ещё слишком молод чтобы напрямую участвовать в обсуждениях такого уровня. Поэтому вся беседа проходила в формате я плюс деды.

Сначала мы, как и положено знатным имперцам, полулежа расположились вокруг пиршественного стола. Доверенные слуги наполнили его блюдами и напитками, но никто не спешил начинать трапезу. Затем все лишние люди ушли. Даже ближайшая охрана из ликторов находилась минимум в паре десятков метров за 2–3 стенами от нас.

— Кто первый скажет «пламя»? — угрюмым тоном спросил Мунаций Сандис.

Это была отсылка к популярной комедийной пьесе, которая рассказывала о дне рождения очень богатого и знатного человека, на котором начался пожар, однако никто не решался первым объявить имениннику о возгорании, не желая расстроить могущественного покровителя. Так и ждали пока весь дом не охватил огонь.

— И что же за «пламя» угрожает Империи на этот раз? — спросил я. — Неужели Великое Пламя Азарда и его чародеев?

— Колдуны — наименьшая из наших проблем, — ответил Севидий Старший. — Михаир, мой мальчик, можешь без прикрас рассказать старикам насколько все плохо в Шадде?

— Плохо? — удивился я.

Следующие минут двадцать ушли на пересказ последних новостей из Шадда. Я поведал благородным старцам Рега об эпической битве на берегу реки Айрат около города Табир, разрушении последнего сторуким гигантом, второй уже менее эпической битве на другом берегу реки Айрат и начале осады Махен-Тира.

Пускай мы несли потери, а некоторые решения можно было назвать сомнительными, однако в целом кампания шла к победе Империи. Теперь уже стоял вопрос какой она будет. Принесёт ли разгром шаддинского царства большие выгоды или мы завязнем там на долгие годы кровопролитной партизанской борьбы? Вопрос сложный. Очень проблематичный театр военных действий играл на стороне Ксериона. Однако у нас были шансы, если не окончательно разгромить силы Царя царей, то превратить его из всевластного правителя огромного государства в вождя кочевников и лидера мятежников.