Онлайн книга «Случайные. Я тебя найду, глупая»
|
Серые глаза. Внимательные, цепкие. Смотрела секунду, не больше. Потом посмотрела в иллюминатор. “А ведь она явно знает себе цену”, — отметил он мысленно. Впрочем, он это понял ещё стоя за ней в очереди на регистрацию рейса. Закрыл глаза снова и даже успел провалиться в сон до того, как самолет начал выруливать на взлет. Эта привычка засыпать мгновенно и в любых условиях — тоже результат его работы. Неожиданно Цербер был разбужен до противного ожидаемым звуком. Храпом. Мощным, богатырским, таким вот прям во всю мощь легких. Николай открыл глаза — не могла же эта изящная блондинка так храпеть? Посмотрел на женщину, сидящую рядом и неожиданно залип, пользуясь тем, что женщина этого не видит. Красива, успешна. Очевидно, что умна. И явно старше, чем кажется на первый взгляд — ей уже точно за тридцать пять, скорей всего ближе к сорока. Хороший вкус в выборе дорогой, но не кричащей одежды. И почему-то он был уверен: она не замужем. Правда, дама сделала странный выбор одежды для дороги, но тут в памяти Николая всплыли слова колобка: “Душа моя, ну что же вы так скоропостижно собрались уехать?” Скорей всего, они были на каком-то торжестве, может быть корпоративе, и она могла элементарно рвануть в аэропорт сразу, в чем была. Богатырский храп, зайдя на новый уровень мощи, повторился. И доносился он… Цербер прикрыл глаза, вспоминая пассажиров, которые уже сидели на своих местах, когда он вошел в салон самолета… Скорей всего с третьего ряда. Именно там сидел крупный мужик лет шестидесяти. Храп оборвался так же внезапно, как и начался — видимо мужика разбудила, сидящая рядом с ним жена. Цербер покосился на незнакомку, сидящую рядом. Она, закутавшись в свой шарф, спала. Ну или делала вид, что спит. Цербер последовал примеру незнакомки и вновь закрыл глаза, и ровно в этот момент мужик из третьего ряда всхрапнул так, что будь Цербер нежной фиалкой, он бы точно получил инфаркт. Николай открыл глаза и понял, что он ненавидит экономкласс. Не просто не любит — ненавидит лютой, животной ненавистью. Ненавидит эти кресла, которые явно делали для людей ростом метр пятьдесят и весом с тощую курицу. Ненавидит подлокотники, которые впиваются в тело где-то под ребрами. Ненавидит пластик, который скрипит под ним, когда он пытается хоть чуть-чуть изменить позу. А ещё он ненавидит свой рост. Сто девяносто пять сантиметров чистой, злой, вымотанной мускулатуры. Так что да, эти кресла точно ему не по росту! Колени упираются в спинку впереди стоящего кресла. Не просто упираются — въедаются. Создаётся ощущение, что сейчас пластик не выдержит и треснет, а пассажир впереди (какой-то тощий очкарик, который уже успел наклонить спинку до упора, будто он в люксе летит) получит мощнейший удар в поясницу. “Идиот! — мысленно обругал себя. — Думать надо было, когда покупал билет!” Цербер попытался раздвинуть ноги и тут же сдвинул их снова. Неприлично сидеть вот так, рядом с женщиной, пусть бы даже и спящей. Он перевел взгляд на часы. Прошло всего сорок минут полета. Впереди ещё три часа двадцать минут ада. И тут, как вишенкой на этом дерьмовом торте, вступает главный артист. Третий ряд. Новая порция храпа. Николай попытался вернуть себе спокойствие медитацией, но под рулады храпа у него нихрена не получалось. |