Книга Двойня, страница 43 – Виктория Троянская

Я встала. Сбросила его куртку с плеч. Надела шубу.

— Я готова вернуться в дом на некоторое время, пока дочки не оклемаются от происходящего.

— Хорошо, как скажешь, - довольно проговорил муж.

Замолчала, раздумывая. Мы не заключали брачный договор. А, значит, я могу претендовать на часть имущества, купленного во время нашего союза. Значит, при разводе я не останусь совсем «голая».

— Но отношения мы прекратим, - твердо произнесла я, следуя за Петей к машине.

Он кивнул, но больше не произнес ни слова. Всю дорогу мы не говорили.

Забрали девочек, успокоили их, восстановили ту гармонию, которая раньше царила в нашей семье. Но теперь эта гармония была какая-то чересчур зыбкая. Казалось, любое необдуманное слово может ее нарушить. Напряжение невидимыми комьями летало в воздухе и напоминало, что всё не так гладко у нас в семье, и что любое неверно сказанное слово может превратить затаившиеся обиды в целый ураган.

Мама не лезла в наши дела. Пока дочки были не с нами, я осмелилась рассказать ей всю правду. Что отец не Петя, что забеременела я не в браке, что боялась признаться. На удивление, она поняла меня. А когда я сообщила, что Макс – это тот самый мальчик из моего детства, мама лишь горько усмехнулась и произнесла:

— От судьбы не уйдешь...

Эти слова тронули мою душу. Умела она сказать просто, ёмко и ровно в болевую точку. Все чаще я начала прокручивать их в голове, пытаясь понять суть. От какой судьбы? Что она имела в виду? Что мы с Максом должны быть вместе?

Как отражение моих мыслей, по ночам мне начал сниться Макс. Маленький, потом взрослый, затем мы с ним вместе там, на сеновале... Я просыпалась в поту и смотрела на звездное небо сквозь оконное стекло, ища наверху ответы. На самом ли деле Макс – моя судьба? Или это всё случайное стечение обстоятельств? А чувства? А что чувства? Мы их придумали сами. Нет никаких чувств. Но каждодневные сны пытались сказать мне об обратном.

С Петей мы всё ещё играли в счастливую семью на людях и дома, но спали отдельно и практически не разговаривали. Он не предпринимал попыток наладить отношения. В общем-то, это его стандартная тактика. Он поступал так всегда. Я же не видела смысла их налаживать вообще. Но понимала, что бесконечно жить в состоянии «холодной» войны мы не сможем. Надо что-то решать, а что решать, как решать я не понимала.

Мама уехала домой – отец заболел, ему требовался уход. Я осталась опять одна, без поддержки, наедине со своими мыслями, в которых, как в болоте, утопала всё сильнее.

Чем больше длилось всё происходящее, тем больше я замыкалась в себе. Я не видела выхода. Да, я могу сейчас разойтись с Петей, даже отсудить часть имущества. Пусть не такую большую, и какое-то время мы с дочками сможем прожить. Пойду на работу. Но... Во всей этой ситуации есть одно «но» - мои девочки. Как они себя будут чувствовать без отца? Ведь они так полюбили Петю!

Однажды он задержался на работе, и Маша удрученно спросила:

— Где папа?

— Занят, - машинально ответила я.

— Мы будем читать сказки без него? – столько боли было в ее голосе, что сердце мое в очередной раз сжалось.

Саша тут же заплакала. Она каждый раз бросалась на шею Пете, когда он приходил с работы. Он помогал с ее социализацией, когда ей было трудно привыкнуть к садику. Он приносил им обеим каждое утро чай в постель, какую-нибудь вкусняшку и обязательно играл с ними.