Книга Двойня, страница 39 – Виктория Троянская

— Тише!

— Отойди от меня! – я не собиралась сбавлять тон.

Пусть хоть та женщина услышит меня. И дочки!

— Я хочу с тобой всего лишь поговорить, почему ты все время устраиваешь скандал на ровном месте?

— На ровном месте?! – взорвалась я. – Это ты! Ты сначала отказался от моих детей, а потом выкрал их среди бела дня! Выкрал! Никого не спросив...

Я чувствовала, что негодование нарастает с неимоверной скоростью, что я накручиваю себя быстрее, чем слова вылетают из моего рта, что я...

Горячие влажные губы легли на мои. Руки прижали к себе, без спроса. Уверенно. Я начала стукать по его груди, как когда-то по Петиной, но губы не собирались меня отпускать. Нежные, страстные, настойчивые... Что-то они мне напоминали... Этот вкус... и запах... Я прикрыла глаза, ощущая, что больше нет сил сопротивляться и что от каждого моего движения наши тела становятся только ближе. Запах сена ворвался в мозг воспоминанием из детства.

— Стрекозочка... – сладкий голос кудрявого смазливого паренька с зелеными, как изумруды, глазами прошептал на ухо, когда мы лежали с ним вместе на сеновале после первой ночи. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой...

— Ты делаешь мне предложение? – рассмеялась тогда я.

Поцелуй закончился, я распахнула глаза и увидела те самые изумруды.

— Это ты? – испугавшись, прошептала я.

— Ты только что догадалась? – слегка пренебрежительно ответил Максим.

— А ты всё это время знал?

В моей голове всё перемешалось: детство, дети, ночь, обещания, миллионы... Я ничего не понимала.

— Конечно, - усмехнулся зеленоглазый, достал сигарету и закурил.

— В какой момент ты понял, что это я?

— Я всегда знал, - пристально посмотрел он в мои глаза.

Я сглотнула. Как я могла не угадать в нем того мальчика? Ненависть, злость, боль, негодование постепенно отступали куда-то на задний план.

— Но у тебя же не было родинки... – прошептала обескураженно я.

— Появилась, - улыбнулся он, все ещё обнимая.

— Ты всё подстроил? – начало доходить до меня.

— Не всё, - уклончиво ответил Макс, отпустил меня и сел на кровать.

Закурил.

— Объясни мне нормально!

— Когда мы с тобой были в ту ночь вместе, я знал, что это ты. Я хотел от тебя детей... Всегда хотел.

Он говорил медленно, с трудом, пуская клубы дыма изо рта. Я чувствовала, что ему тяжело дается каждое слово. Голова была мутная. Как получилось так, что я не смогла догадаться раньше? Ведь я столько раз смотрела в его глаза и всегда что-то до боли знакомое ускользало из них. Видимо, ненависть к нему настолько заполнила мое сердце.

— То есть это было специально?

— Тот вечер был случайностью, - покачал головой Макс. – Счастливой случайностью. После того, как ты отказала мне тогда по телефону, помнишь?

Я неуверенно кивнула. Далекое забытое детство. Тогда я была глупа и наивна. Искала денег. Больших денег. Но не понимала, что не в деньгах счастье.

— Я потерял себя. Потерял счет дням и часам. Я пытался отвлечься от мыслей о тебе. Искал тебя в других. Но ни в одной из них не было твоего озорного смеха, светлых пуховых локонов и легкой беззаботности...

Он помолчал и добавил:

— Стрекозочка... Моя стрекозочка...

Ком застрял где-то посередине горла. Невыносимо больно. И стыдно. За саму себя. Ведь он всегда мне нравился. Заботливый, трудолюбивый. Всё детство он носил меня на руках то в шутку, то потом уже не в шутку. Я закрыла лицо руками. Нет, я не пыталась скрыть слезы – их не было. Скорее, стыд. Мне хотелось убежать от этой ситуации, от этого разговора, вернуть всё, как было. Мы же так мило жили с Петей и никого не трогали. Душу не трогали. Сердце не бередили. Все чувства были захоронены в глубоком прошлом.