Книга Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший, страница 47 – Анна Солейн

Дуреха не понимала, куда идет, когда просилась на границу. Но, к ее чести, с обязанностями полевой медсестры она справлялась, а мне в наследство от нее достались кошмары и неспособсность больше никогда в жизни есть жареное мясо.

— И что, у него получилось? — сглотнула я.

— Получилось, — кивнул Метьюз. — Говорят, успел в последний момент, прежде чем ифриты прорвались в Нолстоун.

— Нолстоун? Это… — Я беспомощно нахмурилась.

Если в памяти Амелии и была информация об этом, то она безнадежно затерялась.

— Центр Южных земель, ну ты даешь! Огромный город, как ты можешь не знать? Одно слово — баба! Совсем ничем не интересуешься? Говорят, там почти весь полк слег, страшное дело. Но Ашер выжил — его из пустыни потом свои спасли, без сознания. Матку он смог убить, а выбраться — уже нет.

Метьюз откусил огромный кусок бутерброда, и я прищурилась.

Вернули, значит, без сознания, без руки и без второй ипостаси.

Правда, что-то мне подсказывало, что вторая ипостась все еще при генерале Ашере, но это мне только предстоит ему сообщить.

— А тебе зачем, Уэйн? — прожевав, спросил Метьюз.

— Жирное мясо вредно для сосудов. — Я потянулась, чтобы забрать у него бутерброд, и Метьюз резво для его возраста отскочил, уронив стул. — Быстро учитесь, главный целитель.

Встав, я направилась к двери, и услышала в спину:

— Истеричка. Ты график дежурств заполнила на следующий месяц?

— График дежурств? Не ты ли говорил, что, если я соглашусь лечить этого императорского протеже, то от остальных обязанностей ты меня освободишь, а жалование оставишь?

— Ну Амелия, — замел хвостом Метьюз, — ну ты же сама понимаешь, кем я тебя заменю? С твоим талантом к целительству, с твоей хваткой…

— Я же "баба" и "ничем не интересуюсь"? — удивилась я. — Ты уж определись!

Жалко, что в этом мире я не могла в качестве аргумента привести в пример анекдот про трусы и крестик!

— Вот откуда у тебя такой въедливый характер? Ты что, не знаешь, что мужчинам нужно прощать слабости?

— Мужчинам, может и нужно, а ты мой начальник.

Закатив глаза, я вышла в коридор и услышала:

— И Томас твой о тебе спрашивал! Никто с ним другой не может общий язык найти, только ты! Что нам его — в психушку выгонять, если ты тут появляться не будешь?

Да чтоб тебя.

Закрыв за собой дверь, я направилась вперед по коридору: навестить Томаса, а потом — отметиться в графике дежурств.

Остаток дня я провела в городском архиве, изучая подшивку газет за последние годы.

“Генерал, который угробил целый полк: герой или подлец?”.

“Цена победы, которую пришлось заплатить”.

“Герцог Дерек Ашер не принял приглашение на награждение Орденом героя империи”.

“Все средства ушли семьям погибших: генерал Ашер ответил на вопросы нашей газеты”.

“Генерал Ашер удалился от светского общества: что известно на данный момент?”

Перевернув страницу последней газеты, я почувствовала, что меня подташнивает.

К Ашеру явилась поздно, почти ночью, когда уже стемнело.

* * *

На удивление, в этот раз Мортимер даже не упражнялся за мой счет в остроумии. Молча закатил глаза и пропустил меня в особняк.

— Ну вот, считай подружились, — пробормотала я.

Холл был освещен свечами в настенных канделябрах. Настоящими свечами, а не зачарованными стеклянными сферами! Ужасное расточительство, но герцоги явно могут себе такое позволить.