Книга Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший, страница 36 – Анна Солейн

Повисла тишина. Уэйн, ухмыльнувшись, шагнул ко мне вплотную и втянул носом воздух, как будто нюхал мою кожу.

— Что-то в тебе изменилось… Амелия. Что-то… Мне нравится. Даже не хочется с тобой расставаться.

От его тона и близости меня затошнило. В этот раз Уэйн не пил, но мне все равно почудился сладкий удушающий запах алкоголя.

— Вон отсюда. Иначе я вызову полицию.

— Осмелишься? Дорогая, мы ведь не чужие лю…

— Вон! — рявкнула я, шагая к камину. Схватила с крючка кочергу и обернулась. — Ну?!

— Амелия! — возмутилась мама.

— Тридцать лет уже Амелия!

Несколько секунд мы с Уэйном сверлили друг друга взглядами, а затем он наконец соизволил убраться.

Я держала кочергу наизготовку до того момента, как услышала хлопок входной двери, а затем вернула ее на место и тут же вздрогнула.

Джесси!

Я бросилась к окну и с облегчением выдохнула. Уэйн вылетел из калитки и заспешил вперед по дороге — или не увидел Джесси, или решил не марать об него руки.

Отлично.

Надеюсь, из города он тоже уберется в самое ближайшее время. Кулаки сжались от злости.

Мерзавец. Ну какой же мерзавец! Как он посмел прийти сюда?! Моя бы воля, я бы…

— Ну — и что это было? — с нажимом спросила стоящая за моей спиной мама.

Я обернулась.

— Всего лишь светская беседа с бывшим мужем, ничего такого.

— Светская беседа? — рявкнула она, скрещивая руки на груди. Маргаритки второй свежести в ее прическе снова негодующе вздрогнули. — Что ты натворила?!

— А что?

— Ты прогнала его!

— Разумеется, я его прогнала! Надо было предложить ему чаю?

— Хотя бы! Амелия! А вдруг бы он дал нам денег?! Все-таки ты растишь его сына!

От удивления у меня даже рот открылся. Она серьезно? Сжатые губы, скрещенные руки, морщинка между тонкими, как велит мода, бровями.

Серьезно.

— Он пришел, чтобы забрать у нас деньги, мама! Забрать, а не дать! Ты вообще в своем уме?

— Разумеется, в своем! А ты?

Я неверяще покачала головой.

— Не хочу об этом говорить. У меня много дел.

Отвернувшись, я направилась к двери. Нужно забрать Джесси со двора. А потом — потом мы еще успеем все-таки поиграть. А если повезет, то и блинчики испечем.

Как же я по нему соскучилась! Кто бы раньше мне сказал, что можно так сильно скучать по кому-то?

Правду говорят, что многое понимаешь только после того, как заводишь своих детей. Настоящая любовь и настоящий страх появляются в жизни именно в этот момент.

До того, как у меня появился Джесси, я совсем этого не понимала.

— Нет, ты послушай! — затопала вслед за мной мама. — Сначала мы с отцом приложили все усилия, чтобы выдать тебя замуж, несмотря на все твои недостатки…

— Не смей называть Джесси моим недостатком! — обернувшись, выпалила я. — Он мой любимый сын!

Мама поджала губы, но упрямо продолжила:

— Приложили столько сил, чтобы выдать тебя замуж и замять скандал, а в итоге что? А в итоге ты нас всех опозорила и развелась. Чтобы что? Чтобы растить ребенка одна и работать целительницей в этой задрипанной…

— Я не хочу этого слушать, — махнула рукой я, сходя с последней ступеньки лестницы в холл.

— Нет, не уходи от меня, когда я с тобой разговариваю! Амелия! А все ради того, чтобы ты работала в этой задрипанной больнице, как какая-то нищенка!

— Если ты не заметила — мы и есть нищенки!

Я осеклась. Семья Амелии происходила из побочной ветки баронского рода и никогда не отличалась достатком — но все-таки могла считаться аристократической.