Книга Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший, страница 2 – Анна Солейн

Молчание.

Прищурившись, я попыталась разглядеть хоть что-нибудь, но не увидела ничего, кроме силуэта сидящего спиной ко мне у стола мужчины. Его плечи были широкими, голова — опущенной.

Как давно дракон уже сидит? Не лучшее решение, при его-то диагнозе.

В комнате пахло пылью и, удушливо, до больной головы, жженой смолой. Я поморщилась. Считалось, что окуривание сосновыми ветками успокаивает, но на деле дым просто делал голову тяжелой, а мысли — вялыми.

И кто вообще придумал, что в комнате больного должны быть занавешены окна? Вот уж идиотские суеверия.

С этим я планировала разделаться в первую очередь.

В родной больнице меня прозвали Занозой — за то, что я часто и упорно не соглашалась с местными методами лечения, хотя до недавнего времени была простой практиканткой и должна была помалкивать.

Терпел главный целитель меня только потому, что я часто оказывалась права. Поэтому, собственно, я и оказалась здесь. Поэтому и получила в таком молодом возрасте первый разряд.

— Меня прислали по приказу императора. Я должна… должна провести первичный осмотр, чтобы…

— Чтобы выяснить, почему я до сих пор не сдох? Считай провела. А теперь проваливай отсюда.

— Но…

— Проваливай!

Раньше, чем я успела ответить, в его руке вспыхнул огненный шар, и от яркого света я зажмурилась.

Однако. Об этом в медицинской карте герцога не было.

Значит, магия частично сохранена. Это и хорошо, и плохо. Хорошо — потому что у драконов магия в норме проходит через вторую ипостась, а значит, связь с ней не утрачена окончательно. Плохо — потому что теперь каждое обращение к магии происходит без полноценного отвода нагрузки. Импульс замыкается в человеческом теле и ложится исключительно на нервную систему.

Которая, как нетрудно догадаться, повреждена.

То, чем еще болен сидящий передо мной дракон и можно ли ему помочь, мне только предстояло выяснить.

Дракон тем временем снова отвернулся.

— Следующий полетит тебе в голову, если не уберешься.

Мерзавец и хам!

— Я не… Я не уберусь. И знаете что, Дерек…

— Стоп.

— Что? Вы наконец поняли, что ради выздоровления…

— Повтори. У тебя знакомый голос. Я тебя знаю.

Чтоб его, этого только не хватало. Я-то этого высокомерного дракона видела впервые — а с еще большим удовольствием не видела бы вообще.

А вот девчушка, в тело которой я попала год назад, знала его очень хорошо. Весьма близко. Очень близко.

И признаваться в этом мне было совершенно не на руку.

Потому что… что сделает этот дракон, если узнает, что он отец моего ребенка? И не просто ребенка, а такого малыша, как Джесси? Вряд ли обрадуется, скорее будет в ярости. А что тогда будет с Джесси? У меня его заберут — или еще хуже?

От страха за сына, пускай и не родного, но все равно моего, меня перетряхнуло.

— Вы… вы меня с кем-то путаете! — прозаикалась я, и этим выдала себя с головой.

На мгновение в комнате повисла тревожная тишина, а затем дракон грянул:

— Ты в своем уме, адептка Грейс? Я как-то непонятно выразился, когда сказал, что не желаю тебя больше видеть?!

Семь лет назад

— “Я пишу вам это письмо, потому что не могу больше молчать”, — громко прочитал ректор Ашер. — “Я долго боролась со своим чувств…” Пропущена буква, адептка Грейс! Нельзя, что ли, быть повнимательнее?

Все в аудитории расхохотались, и я почувствовала, как мои щеки заливает отчаянная краска стыда.