Книга Единственная для Бога войны, страница 26 – Наталья Косухина

Рейнар сидел с каменным лицом, но я видела – он напряжен. Постукивал пальцем по столу – ровно, размеренно, будто отбивал какой-то ритм. И помалкивал, но я знала: сын догадывался, о чем толкуют братья. Догадались об этом и мы с Саргоном. Но я сознательно не помешала провокации.

Пусть говорят. Может, спровоцируют Рейнара, и он хоть что-то скажет в свое оправдание.

Едва слуги расставили еду, я велела им удалиться. Слуги поклонились и бесшумно вышли, закрыв за собой тяжелые двери. Как бы преданы они ни были, негоже им знать слишком многое. В этом дворце даже стены имеют уши.

— А она красивая, – заметил четвертый принц, жуя. Говорил с набитым ртом – вечно он торопится, вечно ему некогда. Люсьен всегда был таким: живым, непосредственным, несносным.

— Да. Эффектная. Эти ее красные волосы и синие глаза – как у отца. Интересно. Практически как у нас в роду, цвет передается по наследству, – усмехнулся третий принц, блеснув в нашу с императором сторону желтым взглядом с вытянутым зрачком.

Кайдан специально это сделал. Подчеркнул. И я поняла, к чему он ведет.

— Кровь не водица, – пожал плечами первый принц. – Однако брат не исполнил просьбу матери. Ведь просили держать себя в узде, а ты все мероприятие глаз с нее не сводил.

Я перевела взгляд на Рейнара. Тот не отрицал. Не оправдывался. Просто сжал челюсть и промолчал. Как же бесит это его поведение. Тихушник.

— Не все, – не согласился Кайдан. Его голос стал мягче, почти ласковым – верный признак того, что он намерен углубить провокацию. – Но практически всегда. Уверен, ее отец это тоже заметил. Как бы не спрятал дочку, чтоб дракон не утащил.

Рейнар сжал кулаки. Я видела, как побелели костяшки. Он мрачно посмотрел на братьев – тяжелым, давящим взглядом, от которого у опытных воинов подкашивались колени. Те заметили и пыл поумерили. Характер брата они знали не хуже меня. Рейнар не прощал насмешек. Особенно когда они касались того, что ему дорого.

— Ну вообще-то и она на него поглядывала, – педантично заметил первый принц, поправляя манжету. – Зря вы так.

— А потом мы ее спугнули, – подвел итог Люсьен, отодвигая тарелку.

Повисла тишина. Тяжелая, неловкая.

— Я сыт, – спокойно сказал Рейнар.

Он встал. Движения были плавными, сдержанными – ни резкости, ни лишнего шума. Он покинул столовую, даже не взглянув на нас. Дверь за ним тихо закрылась.

Но я не обманывалась его невозмутимой манерой. Я знала своего сына. Он всегда все держит в себе, а внутри кипят жуткие страсти, и всем мало не покажется, если он сорвется. Материнское сердце не обманешь.

— Вы должны пообщаться с наследницей Вейлин и составить о ней свое мнение. Серьезно отнеситесь к этому делу, а не стройте из себя идиотов, – безапелляционно приказала я оставшимся сыновьям. Голос мой прозвучал жестче, чем я хотела. Но они должны понять – это не игра. – Предлог я вам организую.

— Э нет, – резко мотнул головой первый принц. – Что не так скажу, Рейнар мне язык отрежет.

Он говорил шутливо, но я видела в глазах сына настоящее опасение.

— Или руки отрубит, если коснешься, – добавил четвертый принц, но без прежней веселости. Люсьен вдруг стал серьезным, даже слишком.

— А ты не трогай, – посоветовал император, уплетая обед за обе щеки.

Вот у кого за ребенка сердце не болит. Саргон всегда был таким – спокойным, рассудительным, иногда до бесчувствия. Он верил, что сыновья сами разберутся. Я знала – не разберутся. Особенно в таком деле.