Книга Не королева, страница 5 – Екатерина Флат

— Почему? — опешила я.

Мама подошла ко мне, приобняла за плечи и с радостной улыбкой пояснила:

— Ты выходишь замуж, милая.

Вот живешь себе, живешь, строишь планы, и вдруг в один момент все планы вылетают в трубу. И ты остаешься один на один с обстоятельствами, против которых и возразить-то как назло нечего.

Стоит ли говорить, что новость о «грядущем счастье» произвела на меня эффект удара дубиной по затылку?

— Мам, пап, вас, наверное, в экипаже укачало, — я с сомнением посмотрела на родителей. — С чего это вам такие глупости в голову полезли? Раньше вообще-то ни о каком замужестве и речи не шло.

— Я же говорила, что стоит рассказать ей раньше, — мама наградила отца укоряющим взглядом и уже ласково обратилась ко мне: — Элина, договор о твоем браке был заключен, когда тебе еще и месяца не исполнилось.

Вообще-то я мирная и тихая. Но рухнувшая в одно мгновение жизнь требовала буйности и громкости.

— И, конечно же, с тех пор у вас ни разу не было возможности мне об этом сообщить!

— Милая, не злись, — закаленную истериками Уллы маму мой яростный вопль не впечатлил. — То, что мы молчали раньше, конечно, на нашей совести. Но зато расценивай теперь эту новость как приятный сюрприз.

— Что-то я в этом сюрпризе не вижу ничего приятного, — огрызнулась я, нервно вышагивая от одного книжного стеллажа к другому. — Но насколько я понимаю, мое мнение вас вообще не интересует. И когда же ожидается сие счастливое событие?

— Сразу после того, как тебе исполниться восемнадцать, — обрадовала меня мама.

— Потрясающе, — глухо выдохнула я, упершись лбом в стену, — у меня осталась всего неделя нормальной жизни. Слушайте, родители, а вы вообще слышали о таких понятиях как совесть и забота о счастье своего ребенка?

— Элина, прекрати, — сурово пресек мое ехидство отец. — Это вопрос решенный.

От жестоких родителей утешения не ожидалось, так что страдать пришлось в одиночку. В обнимку с подушкой лить горькие слезы обиды на этот жестокий мир. Быть может, получи я отказ из гильдии, все воспринималось хоть и катастрофично, но не до такой степени. А сейчас я чувствовала себя ребенком, у которого перед носом покрутили красивой игрушкой и тут же ее отобрали.

Прошло не меньше двух часов, летний вечер уже погрузил спальню в полумрак, когда у моей мамы все-таки проснулась совесть, и она решила наведаться ко мне.

— Не спишь? — тихо спросила она, заглянув в комнату.

— Сплю, — мрачно ответила я, снова уткнувшись лицом в подушку.

Тяжко вздохнув, мама села на край кровати и, ласково гладя меня по волосам, спросила:

— Милая, что же ты так расстраиваешься?

— Странный вопрос, мам, — у меня вырвался истеричный смешок. — Вы мне всю жизнь испортили — действительно, с чего бы мне расстраиваться? Кто вас вообще просил этот злосчастный договор заключать?

— Но что в этом плохого? — мама упорно меня не понимала. — Мы вообще с твоим отцом познакомились только на нашей свадьбе, но это же не помешало нам счастливо прожить все эти годы. И сейчас ты радоваться должна, а не грустить. Мы ведь часто ездим в столицу, да и с королем у твоего папы дружественные отношения, так что я хорошо знаю Дарелла. Поверь мне, это очень милый и обходительный молодой человек. Притом, довольно симпатичный…