Книга Не королева, страница 144 – Екатерина Флат

В горле чуть запершило. Видимо, вернулась способность говорить. Но я молчала. Нетерпеливо топчущаяся неподалеку Улла едва не прожигала замершую змею глазами. Моя сестра явно не догадывалась, что та просто-напросто выбирает между мною и ей, иначе бы не поступила столь опрометчиво.

— На твоем месте я бы этого не делала, — прошептала я еще плохо слушающимся голосом, когда Улла подошла на несколько шагов.

Сестра не удостоила меня и взглядом. Носком изящной туфельки брезгливо подопнула змею поближе ко мне. Не хватало только истерично-нетерпеливого «Ну кусай же ее, наконец!».

Каменная змея рассудила по-своему. Впилась прямо в обтянутую тканью туфельку, запросто прокусив ее острыми зубами. Улла даже закричать не успела. В миг покрылась плотной словно земляной коркой. Не знаю, на каком основании в книгах по магии сравнивали укушенных с изящными статуями. Каменное изваяние, бывшее раньше моей сестрой, больше походило на искривленный столб в черных наростах, словно сама природа его брезгливо изуродовала.

Я не почувствовала абсолютно ничего. Хотя даже по моим теперешним равнодушным меркам должна была. Но ни одна струна в душе не всколыхнулась. Без каких-либо эмоций смотрела на эту крайне неприятную с виду холодную каменную глыбу, а в мыслях мелькали одна за другой картины. Словно экспериментируя, память подсовывала мне то одно, то другое воспоминание, будто надеясь, что хоть на что-то я отреагирую. Улла представала в основном перед глазами такой же как в детстве: с золотыми кудряшками, миловидным личиком, в кружевных платьицах — похожая на ювелирной работы куклу. После очередной выходки она капризно морщила чуть вздернутый носик и уверенно заявляла: «Это не я, это Элина!». И я каждый раз брала вину на себя. Я просто любила сестру, искренне любила. Жаль, я еще в то время не поняла, что любить кого-либо неимоверно глупо.

Ничего так и не всколыхнулось. Ни сожаления, ни торжества, что вот, мол, каждый получил по заслугам. Я чувствовала только усталость. Равнодушно проследила взглядом, как скользнувшая мимо меня каменная змея исчезла в ночной темноте, и снова легла на холодную траву.

Резко воцарилась удивительная тишина. Разлившийся вокруг свет был настолько ярким, что я зажмурилась. Но это мало помогло. Ослепительное сияние проникало даже через сомкнутые веки, до боли раздражая глаза.

Говорящих было множество, но все их голоса звучали одновременно, сливаясь в один. Настолько мощный, что хотелось зажать руками уши, только бы не слышать ничего. Наверное, сущность смертного человека просто не могла вынести происходящее. Сама не знаю, каким чудом я тогда не ослепла, не оглохла, и вообще не сошла с ума.

— Ты нарушил наш запрет. Ты убил, — голос звучал равнодушно и пусть даже не ко мне обращался, но мне казалось, что моя душа буквально в узел завязывается. То ли от ужаса, то ли от осознания собственной ничтожности.

— Я готов понести наказание, — в усталой интонации Дарелла не было и намека на покорность либо равнодушие. Он просто признавал непреложную истину.

— Ты убил из-за нее. Смертная уйдет в небытие смертных. Это и станет твоим наказанием.

— Элина не виновата ни в моих, ни в ваших ошибках! — в голосе Дарелла сквозила знакомая ярость. — Я не отдам вам ее жизнь, можете хоть всю Арвидию до основания разнести!