Книга Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде!, страница 51 – Ангелина Сантос

— Девять, — сказала я. — Для общей жалобы достаточно пяти согласий.

— Если женщины захотят снова открыть дела.

— Я не буду разыскивать их через публичное объявление. Сначала суд направит закрытые уведомления их поверенным.

— Правильно.

— Тесса нашла форму.

— Ты научила ее искать не только решение, но и учет решения.

— Это ее собственная находка.

— Я не отнимаю у нее заслугу.

Мы стояли близко, потому что двор был узким, а мимо проходили служащие с ящиками. После двух дней дороги, разговора об отце и одиннадцати часов описи я должна была думать о расписке, комиссии по лицензии и вечернем письме Савине. Вместо этого заметила, что Ранар смотрит на мой рот и не делает ни одного движения, которое вынуждало бы меня отступить.

— Если я поцелую тебя, — сказал он тихо, — это будет плохое время?

— Очень.

— Тогда не буду.

Я взяла его за ворот рубашки и сама сократила расстояние.

Поцелуй получился коротким и взрослым, без обещания вернуть прошлое. Его ладонь легла мне на талию только после того, как я придвинулась ближе. Я почувствовала запах угля на его коже и усталость в собственных плечах. На несколько секунд позволила себе не решать, к какому приложению отнести это действие.

Потом отстранилась.

— Хватит.

Он сразу убрал руку.

— Хорошо.

— Это не означает, что я простила тебя.

— Я знаю.

— И не означает, что мы снова помолвлены.

— Такое я бы заметил.

Я рассмеялась, хотя собиралась сохранить серьезность. Смех длился недолго и не отменил границ.

— Мы устали и нашли важные документы, — сказала я. — Я не хочу принимать облегчение за решение о нас.

— Тогда ничего не решаем сегодня.

— Именно.

Служащий принес расписки. Мы проверили каждый номер, забрали ключи и вернулись в гостиницу разными лестницами: моя комната находилась в западном крыле, его — в восточном. Ночью никто не постучал.

В девять вечера десятого дня судебная карета отправилась в Астен. Мы решили ехать ночью: комиссия ждала меня утром, а оставаться в Ристе ради сна означало пропустить слушание. Обратный путь занял восемь часов, мост уже укрепили временными балками. Первые два часа мы говорили о перечне доказательств, порядке уведомления женщин и финансовом запросе, затем по очереди дремали, пока второй не спал и следил за дорожными ящиками. Поцелуй не обсуждали. Он существовал и не требовал немедленного толкования.

Перед рассветом одиннадцатого дня у городских ворот нас остановил пристав комиссии поверенных.

— Элина Орвеновна Роверн?

— Да.

Он вручил мне уведомление лично. Тесса прислала копию ночью, но только теперь срок начал исчисляться надлежащим образом. Жалобу подал Герхард Тален. Он утверждал, что я использую дело Савины для пересмотра обвинения отца, скрыла личную связь с хранителем Вейров и получила закрытые материалы за пределами полномочий.

Слушание назначили на девять утра того же дня. До решения комиссия могла временно запретить мне выступать в суде.

Я расписалась в получении и указала точное время.

— Плохие новости? — спросил Ранар.

— Предсказуемые. Завтра проверяют мою лицензию.

— Я дам письменное подтверждение, что сведения передавались через суд.

— Дашь секретарю комиссии, с копиями всем сторонам.

— По новому протоколу.

— Да.

Карета тронулась дальше. В трех ящиках лежали девять заказов, способ повторного нагрева и одна направляющая с номером 312. Этого хватало, чтобы начать общую жалобу. Теперь Тален пытался убрать из суда человека, который мог ее подать.