Книга Я не я, страница 86 – Аисс Виал

После часовой езды по вечерней пустыне, Лейла осмелилась сравняться с верблюдом Зафара, обогнавшего весь свой отряд. Избавитель был угрюм и ехал впереди всех на достаточном расстоянии. Так Лейла ехала рядом несколько минут, не решаясь заговорить с мусульманином. Вдруг Зафар нарушил напряжение, разлившееся в воздухе, резким вопросом:

— Не знаешь, как начать?

— Ваши слова верны, господин! — выдохнула бедуинка.

— Это что еще за обращение?! — гневно заметил Зафар. — Ты отныне снова свободна, Лейла, дочь Холмата. Я доставлю тебя к своим, а там… — он вдруг неловко осекся, понимая, что бедуинка должна догадываться, что её ждет по возвращении.

— Я хочу попросить вас, еще раз смилостивиться надо мной и оставить при себе! Я не хочу возвращаться! — набралась храбрости Лейла. — Я готова принять любые условия, продиктованные вами! Только не гоните прочь! — с жаром стала умолять несчастная бедуинка, не страшась быть услышанной остальными всадниками.

— Ты от горя потеряла рассудок! Одумайся! — осудил Зафар собеседницу.

— Я буду делать все, что вы прикажите! — и в доказательство она намного тише произнесла последнюю тираду. — Только не гоните! Сжальтесь, добрый человек!

Зафар лишь ускорил своего верблюда, демонстративно игнорируя её мольбу. Как еще дать понять бедуинке, что её увещевания глупы и наивны?!

Три часа ночного сна под открытым небом пролетели как мгновенье. Рассвет только брезжил слабым заревом, а путники уже оседлали вьючных и стремительно мчались за Зафаром. Ни шотладцы, ни люди сарацина, ни Лейла не смогли изменить скверное настроение Зафара. Еще с час-другой они брели через пески, и, когда, наконец, их взору открылся вид на деревню Холмата, Зафар натянул вдруг поводья своего вьючного, повернулся к удручённой Лейле и холодно спросил:

— Передумала? — он давал ей возможность одуматься — ее родные шатры близко — рукой подать.

Но бедуинка, смело смотря в глаза Зафара, затрясла головой:

— С вами!

Джессика волновалась. Непрестанно осматривая виднеющиеся горизонты из окна Северной башни, она не расставалась с надеждой высмотреть в недосягаемой дали образы ожидаемых всадников: Гавина и старца Сеока.

Начала свой отсчёт вторая декада, как Гавин отправился в Данноттар.

Крейгмиллар не покидала тень отчаяния, она ухватилась за крепость намертво.

Череда дней не сулила отрады. Маргарет становилась всё угрюмее и неприветливее, Лилиас, как ни странно, взялась с жаром за бразды правления Крейгмилларом: замечая тоскливое настроение вдовы, сестрица Маккоулов жалела мачеху. Иэгэн всё больше отдавался врачеванию и молитвам. А Джессике ничего не оставалось, как отвлечь себя от мучительного ожидания, чтением книг и тайным знакомством с пейзажными полотнами Дункана Маккоула. Они одни впускали в Крейгмиллар солнечный свет: водопады, утопающие в зелени; просторные цветущие луга и золотые нивы; вершины гор, покрытые белоснежной пелериной и пытающиеся укрыться в облачной дымке от любопытных взоров; речушки, гордо следуемые своим извилистым путём…

Разглядывая картины, Джессика мысленно с удовольствием уносилась в край фантазий средневекового рыцаря, волею судьбы ставшего ей законным супругом. Знакомясь с его творчеством, Джесс, испытывала неизъяснимое чувство единения с хозяином полотен. Ей так хотелось узнать его лучше, и в то же время Джессику непрестанно не покидал коварный страх открытия в главе клана Маккоулов сторон неприглядных, отталкивающих или варварских.