Книга Хорошая моя, страница 58 – Ирина Ваганова

На кухне пахло сваренными пельмешками, укропом и лаврушкой. Катя, всё ещё с опрокинутым лицом, выставила на стол уксус и маслёнку с корявеньким кусочком масла под прозрачной крышкой.

— Сметана испортилась, я её выкинула. Майонеза нет.

— С уксусом нормально, — ответила Лена, усаживаясь.

Катя тоже села. Ели молча. Обжигались.

Наконец сестра отодвинула пустую тарелку:

— Можешь у своей подруги узнать, какие шансы у одного пациента?

— У пациента? — чуть не поперхнулась Лена.

Очень хотелось спросить, не сеструха ли в состоянии аффекта уделала бывшего так, что он теперь при смерти. Шутка была бы неуместной.

Катя разбудила телефон, полистала новостную ленту за прошлый месяц и показала статью о ДТП с участием Сергея Дьяченко. Из текста следовало, что пострадавшего увезли на «скорой».

— А-а-а… помню эту историю. Врут.

— Что значит «врут»?

— Врут, что состояние тяжёлое. Синяки-ссадины. Подозревали сотрясение мозга. Ирка отказалась его принимать. Положили в травматологию.

— Погоди-ка… Серёжа сказал, что тот человек при смерти. Может, ты перепутала?

— Ничего я не перепутала! — возмутилась Лена. — Вчера только забирала к себе пациента из реанимации, видела список. Нет там Клюкова.

— Может, в статье фамилия неправильная?

— Может, и неправильная. Однако у Иры сейчас никого после ДТП. Это ведь хорошая новость. Почему ты расстроена?

Катя прочесала пятернёй волосы, собрала их в горсть и стала заплетать косу, задумчиво глядя на сестру:

— Потому что не люблю, когда чего-то не понимаю.

Пятна на лице Кати исчезли, глаза высохли. Теперь она куда больше была похожа на себя.

— Я помою посуду, — Лена пошла к раковине. Запускать машину из-за двух тарелок и кастрюли уж точно не стоило.

Долила в чайник воду, нажала клавишу включения и в ожидании, пока закипит, разложила пакетики по чашкам. Катя очнулась от задумчивости:

— Можешь позвонить в травматологию и спросить там про этого Клюкова?

— Хорошо. Чаю попьём и позвоню.

— Сейчас, пожалуйста.

Голос у Кати был такой, словно именно в эту минуту решался вопрос: быть ей счастливой или нет. Лена покачала головой, поставила вымытые тарелки в сушилку, перевернула кастрюлю, чтобы стекла лишняя вода, неторопливо вытерла руки, опять покачала головой и взяла с холодильника телефон. Позвонила на пост, ответила знакомая медсестричка. Удивилась вопросу, но радостным голосом доложила обстановку:

— Есть такой. Достал нас всех уже! Главное, здоровый, а всё никак его не выпихнут.

— Странно, почему бы?

— Елена Викторовна, вам ли не знать, что у нас творится.

Намёк был толстенный.

Поскольку разговор Лена вела по громкой связи, сестра всё слышала и теперь сидела, изогнув брови дугой:

— То есть, Клюков напрасно занимает место? Так, что ли?

— Похоже. Там, случается, до крайнего срока держат. Не безвозмездно, конечно. Могут даже продлить через главврача, но это дороже.

— Короче! — Катька вскочила, громко хлопнув по столешнице. — Чай не буду. Я в больницу!

Ответить Лена не успела. Останавливать сестру не решилась. Да и зачем? Стремительная Катя нравилась ей куда больше рыдающей.

* * *

Варя Дьяченко

Увидев эсэмэску с незнакомого номера, открывала с тяжёлым сердцем. Ещё до этого по видневшемуся на экране началу поняла, что дело плохо. Так и есть: «Я всё знаю. Нужно встретиться. Если не хочешь, чтобы я рассказала Серёже, приходи в парк. Буду ждать в летнем кафе…»