Книга Любимый сводный брат, страница 28 – Рина Максимова

Мама натирает морковку, уже целую миску сделала, а я не понимаю зачем ей столько!

Меня всю разрывает внутри от ощущений, и я не могу устоять на месте. Переминаюсь с ноги на ногу, пока шинкую капусту. Мама стоит спиной, и когда я заканчиваю, то отодвигаю от себя доску, и собравшись с силами, наконец говорю:

— Мам, я хотела кое-что тебе сказать…

— Я изменила Мирославу. — мамин голос как лезвие рассекает воздух, и я замираю, ошарашенно мигая, глядя на её спину.

— Что? — еле слышно вырывается из моего рта, в котором внезапно стало сухо.

Женщина, стоящая передо мной, вдруг кажется мне кем-то другим, но не Викторией Гричевской. Потому что я не узнаю в ней — её.

Не уверена, что услышала ее правильно.

— Я сделала огромную ошибку. — ее голос надорванный, и плечи, обтянутые красной плотной тканью платья, сотрясаются в рыданиях.

Сглатываю, не в силах что-то ответить. Даже не могу потянуться к ней, и сказать не плакать.

Она поступила плохо. Хотя я и представить себе не могу, что ее могло заставить пойти на такое. Ведь она буквально стала принцессой рядом с любимым королем.

Но пока мама плачет, что-то просыпается внутри меня. Злость, ярость, обида, боль.

— Мама? Но как ты могла? — проглатываю соленные струи, которые льются вниз по моему лицу. Не успела даже сообразить, когда заплакала.

— Я не… — она разворачивается ко мне, и я встречаюсь с её красными глазами и сокрушенным выражением лица.

— Нет, мама! — злостно отсекаю я ее попытки оправдаться. — Ты хоть знаешь… — прикусываю язык, прежде чем упрекну ее во всём, от чего отказывалась ради нее все это время.

— Я не хотела, не хотела! Я просто испугалась! Никогда не испытывала того, что чувствую к Мирославу. Дана, дочка, мы ведь всю жизнь только вдвоём! Я так счастлива стала, когда встретила его, что даже страшно! — зарекается мама, хватая меня за плечи. Вина четко слышна в ее голосе, в ее дрожащих руках, в отчаянном взгляде.

Я смиряю ее долгим взглядом. Хочу кричать на неё, обвинять, отпрянуть. Но она сама отпускает меня, и опирается на стол позади себя.

— Я рассказала Мирославу обо всём вчера. Он не прогнал меня, но сказал, что ему нужно время подумать. Сегодня он не вернется домой. Останется в другом месте. — лишившимся всяких эмоций голосом говорит она. Её веки тяжелые, а взгляд уставший. Она перестала всхлипывать и находится сейчас в состоянии после истерики.

Мне почти жаль её. Почти… Но еще мне жаль себя, и Макса…

Которого я вижу в проходе коридора, когда отвожу взгляд от мамы. Он встречается со мной глазами всего на мгновение, после чего переводит убийственный взгляд на маму.

— Макс… — почти хрипит она, и это буквально заставляет его взорваться.

— Я не хочу ничего слышать! — отрезает Максим, его челюсти напряжены настолько, что через всю комнату можно услышать скрежет зубов. — Мой отец- влюбленный болван! Ну а ты Виктория, и вправду просто трусиха! — уверенным шагом он идет в нашу сторону, и я даже успеваю испугаться, что он собирается сделать что-то очень плохое. Но сомкнув руки в кулаки, и скрипя челюстями, он проносится мимо со скоростью света.

Я остолбеневшая хлопаю глазами, провожая его мощную спину, когда он идет ко входной двери.

Собираюсь кинуться за ним, но меня хватают за руку.

— Дана, пожалуйста. Я испугалась, но я правда осознаю свою ошибку. Я виновата, но я очень люблю Мирослава. — мольба в глазах, а я смотрю на свою маму в ответ, и просто сжимаю её руку. Это всё, на что я способна сейчас.