Книга Любовь генерального, страница 45 – Асти Брамс

То ли в психике было дело, то ли в гормонах, но я ощущала себе иссушенной мертвой рекой, которая больше не способна быть руслом. Хотя Дима казался мне очень мужественным, привлекательным, физически сексуальным, стоило представить, что у нас будет интимная близость, и внутри срабатывало жесткое неприятие. Отрицание, протест – то, от чего я не могла излечиться долгие годы, пока не встретила… Радова. Будто снова вернулась в то состояние ступора, фригидности и недоверия.

Но я понимала, что не смогу долго убегать. Что бы там ни было, мне придется справиться. Стиснуть зубы и перешагнуть себя.

Отвлекаясь от гнетущих мыслей, я только хотела обернуться и идти к подъезду, как что-то заставило замереть. Взгляд сфокусировался на черном глянцевом БМВ, припаркованном возле противоположного тротуара. Сама не знаю, отчего сердце екнуло… Мало ли, какие машины здесь стоят?

Но эта стояла не первый раз, и как будто не вписывалась в общую картину двора. Все стекла были тонированы, а еще складывалось странное чувство, будто там кто-то сидит. И наблюдает… Даже тело обдало жаром.

Развернувшись, я зашагала к подъезду, стараясь стряхнуть с себя эти параноидальные ощущения. Вообще избавиться от мысли, что до меня кому-то есть дело. Даже учитывая, что больше не могу скрывать живот…

В груди прошла холодная тоска. С тех пор как я попросила Романа не появляться в моей жизни, он не нарушал моей воли. Ни разу нигде не появился, и не напомнил о себе. В принципе, какой в этом смысл, если и в тот раз – на встрече – он не собирался что-то исправлять или менять насчёт нас. Только зачем-то решил покаяться. Будто не столько думал обо мне, сколько искал облегчение для своей совести.

Внутри царапало противоречивое чувство: когда ты не хочешь видеть человека, и в то же время поражаешься, как можно быть таким отстраненным? Как можно резко охладеть, после озвученного желания жить со мной? И что за обстоятельства такие могли столько времени держать его цепями, если между Радовым и его женой ничего не было в тот проклятый день? Я не понимала… и старалась не углубляться в догадки на этот счет. Все равно бессмысленно.

Открыв дверь квартиры, я чуть не споткнулась о пушистый комок, дежуривший возле порога. Машка издала требовательное «мяу», продолжая невозмутимо валяться на коврике. Словно я задержалась с ужином, хотя на улице еще даже не стемнело, и вообще я оставила кошке богатую порцию корма перед уходом. Кстати, она, точно в солидарность, тоже стала заметно упитаннее. Так что теперь, чтобы поднять Машку, приходилось прикладывать усилия.

— Привет, толстушка! Соскучилась? – умиленно произнесла я, прижимая ее к себе.

Обтирая мохнатой мордой моё лицо, кошка громко замурлыкала.

— Я принесла тебе вкусняшку. Можешь не подлизываться…

Хотя, конечно, она подлизывалась все время и не только за еду. Но почему-то сейчас мне казалось, что именно за еду, ведь в пакетике я принесла кошачье лакомство, которое она могла учуять.

Разувшись и сняв плащ, я прошла на кухню, где выгрузила кошку на табуретку. Однако только неуклюже присела, чтобы поднять миску, как в дверь постучали… Выпрямившись, устремила хмурый взгляд в прихожую, пропустив внутри растерянность. Никого не ждала вроде… Но тут же на ум пришла мысль, которая заставила улыбнуться. Дима. Что-то наверняка забыл или возможно решил, чем-то порадовать!