Книга Развод. Цена искупления, страница 91 – Анна Гранина

Я падаю на диван, смеюсь — громко, резко, слёзы текут, но я не замечаю. Они думают, я сломалась? Нет, я сильнее их всех! Я разрушила Волковых, и это моя победа. Максим придёт, он должен прийти, он не может без меня. Я чувствую его — где-то там, близко, он думает обо мне, я знаю.

Но эти стены, эти тени — они держат меня, душат, и я задыхаюсь. Хочу кричать, бить, вырваться к нему, но не могу.

Я устала, я схожу с ума, я хочу его, хочу, хочу! Почему он не здесь? Почему бросил меня?

Дверь открывается. Я замираю, смех обрывается, слёзы жгут глаза.

Шаги — тяжёлые, уверенные. Я поднимаю взгляд, и сердце бьётся так, что грудь трещит.

Он. Максим. Мой Максим.

Он стоит в дверях, высокий, тёмный, глаза — как сталь, но я вижу в них меня.

Он пришёл. Пришёл ко мне!

Я вскакиваю, бросаюсь к нему, но охранник перехватывает, держит за плечи. Я кричу, вырываюсь.

— Максим! — голос мой срывается, переходит в дрожащий писк. — Ты пришёл! Я знала, знала, что ты придёшь! Ты мой, мой, мой!

Он смотрит на меня, глаза тёмные, холодные, но я вижу — он не может отвести взгляд. Он мой. Я смеюсь, слёзы текут, пальцы тянутся к нему.

— Отпусти её, — приказывает он охраннику, властно. Тот убирает руки, и я шагаю ближе, дрожу, улыбаюсь.

— Ты скучал по мне, да? — шепчу я, голос ломается от счастья. — Я знала, что ты не бросишь меня. Я всё сделала для тебя, Максим. Всё!

Он не двигается. Его глаза смотрят на меня с тем же холодом, с каким он смотрел на меня по началу. Это неправильно. Не должно быть так. Он мой. Только мой.

— Кто такая «тётя»? — спрашивает он вдруг, голос резкий, как удар. — Я знаю, что это сестра Даши. Говори, Алиса.

Я замираю. Мир трещит, ломается, стены давят сильнее, сердце колотится, как сумасшедшее, и я не понимаю, не понимаю, не понимаю! Сестра Даши? Он знает? Как? Откуда? Я отступаю, ноги дрожат, пальцы вцепляются в волосы, тянут, рвут, больно, но я не чувствую, я кричу внутри — нет, нет, нет! Он не должен знать, не должен, это моё, моё, моё!

— Что ты сказал? — голос мой срывается, высокий, визгливый, я смеюсь, но слёзы текут, я не могу остановиться. — Сестра Даши? Нет, нет, ты врёшь, ты не знаешь, ты не можешь знать!

Он шагает ко мне, глаза тёмные, злые, и я вижу — он не шутит, он знает, он всё знает! Я мечусь, отступаю, спотыкаюсь о диван, падаю, вскакиваю, руки дрожат, я кричу:

— Это не твоё дело! Не твоё, не твоё! Ты мой, Максим, мой, а она — она мне помогала, она знала, как тебя взять, как сделать моим!

— Почему ты молчишь? — шепчу я, сжимая пальцы в кулаки, но он смотрит, и я понимаю — сейчас что-то сломается. Это, сука, не по плану!

— Я пришёл посмотреть на тебя, — говорит он ровно.

— Посмотреть? — я смеюсь, истерично, резко. — Зачем смотреть? Ты ведь скучал. Я знаю. Ты же скучал?

Я снова тянусь к нему, пытаюсь коснуться его руки, но он отстраняется. Я замираю.

— Почему ты… — голос дрожит, рвётся.

— Ты разрушила всё, Алиса, — говорит он, и его голос — как цунами.

Я моргаю.

— Что?

Он смотрит прямо на меня, и в его глазах “нет меня”.

— Ты разрушила мою семью. Разрушила то, что было мне дорого.

Я отступаю на шаг. Грудь сдавливает боль, как тиски.

— Но я сделала это для нас!

Он качает головой.

— Ты сделала это для себя.

Я хватаю его за руку, пальцы вцепляются в рукав пиджака.