Книга Развод. Цена искупления, страница 54 – Анна Гранина

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю будто чужим, отстранённым голосом.

Максим делает шаг вперёд, его глаза не отрываются от моих.

— Я имею в виду, что никакого развода не будет, — говорит он твёрдо и без сомнений.

Я чувствую, как внутри всё сжимается.

— Ты серьёзно? — еле шепчу слова в ответ, но в них столько боли, что она кажется почти осязаемой.

— Да, — отвечает уверенно.

— Ты думаешь, что можешь просто сказать это, и всё? — мой голос дрожит, но я не могу остановиться. — Ты думаешь, что можешь просто взять и решить за нас обоих? Ты двадцать лет ее любил, ту, что умерла! Винил себя за ее смерть? — несет меня. я хочу ему все сказать. Все, что так наболело за это время. — А тут точная копия перед глазами и все?! Ты, Волков, теперь только за себя решаешь! Ты измарал не только меня, я тебе сына никогда не прощу, понял? И на развод я подам. А ты… живи тут как хочешь и с кем хочешь. В этом склепе.

Девочки, не стала бить главу на две. Целиком в одной принесла. Завтра продолжим.

Вика

Саундтрек: Земфира “Не отпускай”

Максим стоит передо мной, как гора, высеченная из ледяного гранита. Величественный. Холодный. Непоколебимый. Его взгляд, как всегда, пронзителен, но сегодня в нём что-то иное. Что-то, что я раньше не замечала. Или упустила. Глубоко внутри, под этой бронёй уверенности, под привычной маской хладнокровия, внутри него тоже идёт раскол. Он пытается скрыть это, но я вижу. Вижу, как трещины расходятся по его каменной броне, как что-то в нём рушится, и он уже не может это остановить.

— Вик, — его голос низкий, ровный, наполненный металлом. Не мольба. Не оправдания. Просто факт. — Развода не будет.

Я резко сжимаю пальцы на ручке чемодана. Боль от ногтей, впивающихся в кожу, помогает удержаться на плаву, не сорваться. Не дать волне отчаяния захлестнуть меня с головой.

— Ты уже решил за меня? Как всегда? — мой голос звенит от сдерживаемого гнева. Я смотрю прямо ему в глаза, ловлю каждую эмоцию, каждое микродвижение. — Ты изменил мне, Макс. Ты разрушил всё, что мы строили, но всё равно думаешь, что имеешь право решать за меня? Ты не забыл Дашу. Ты переспал с невестой сына в нашем доме. И теперь ты мне говоришь, что развода не будет? А этот дом… — голос хрипнет после каждого слова. Еле держусь.

Максим слегка щурится, едва заметно, но я вижу, как на его шее дергается жилка. Он пытается сохранить контроль, но я знаю его слишком хорошо. Он не так силён, как хочет казаться.

— Это твой дом, — говорит он медленно, с расстановкой, будто вбивая каждое слово мне под кожу. — Ты вложила в него душу, ты сделала его живым. Без тебя он опустеет.

Я тихо смеюсь. Горько. Разрушительно. Этот смех рвётся из глубины души, как крик, который я не могу выпустить.

— Пустеет? — я смотрю ему в лицо, ощущая, как внутри всё горит, как пожар разрастается, охватывая душу. — А вчера ночью он точно не был пустым, правда?

Максим поджимает губы, но не отводит взгляда. Он не может. Он знает, что если отведёт, то проиграет.

— Вик…

— Не смей, — я резко поднимаю ладонь, останавливая его прежде, чем он успевает сказать ещё хоть слово. — Ты говоришь, что это мой дом? Ты серьёзно? После того, что ты сделал? После того, что я увидела в нашей спальне? Вчера на этой постели ты трахался не со мной, Волков. — прерываюсь от горечи и картинок, что в эту секунду перед глазами стоят.