Книга Развод. Цена искупления, страница 37 – Анна Гранина

Телефон продолжает гореть в руке.

Я закрываю глаза и откидываюсь на подушку.

Боль в ноге уже не кажется такой сильной.

Главное — вернуться домой, туда, где меня ждут.

Девочки, до 16 февраля главы будут выходить чуть реже, потому что автора украли и вывезли на море) но обещаю, что роман завершу до 5 марта. Как только я вернусь домой, возобновится регулярный график. Прошу меня понять)

Путь до Москвы оказывается труднее, чем я ожидала.

Как бы я ни храбрилась, как бы ни убеждала себя, что всё нормально, перелёт длиной в восемь часов тянется бесконечно.

Самолёт взлетает, и я стараюсь расслабиться, устроиться поудобнее, но уже через несколько минут понимаю, что это невозможно.

Боль в ноге ноет тупой, пульсирующей волной.

Да, бизнес-класс даёт комфорт: просторное кресло, удобный подголовник, внимательный персонал. Но даже здесь, даже с возможностью вытянуть ногу и не чувствовать себя зажатой, мне некомфортно.

Каждое движение отдаётся тянущей болью, и чем дольше я сижу, тем сильнее ноет лодыжка.

Чёрт.

Я давно не девочка.

Организм уже не тот, что раньше.

Раньше я могла сутками работать, не спать, не есть, но всё равно оставаться в ресурсе.

Сейчас же любой стресс откладывается глубже, сильнее, и восстанавливаться после него сложнее.

Я устала.

Физически. Морально.

И мне нужно домой.

К своему мужу.

Еще будучи в аэропорту я попросила Макса не встречать меня, рейс задерживался и когда точно будет посадка, я не знала. Поэтому сейчас он на благотворительном вечере. Без меня.

Но…

Я спешу в зал, с каждым шагом боль в ноге становится всё сильнее. Лодыжка ноет, пульсирует, но я не останавливаюсь.

Главное — успеть.

Перед входом в зал я выдыхаю, поправляю платье, расправляю плечи. Я не должна выглядеть уставшей. Не должна показывать, что меня выбило из колеи.

Я успела.

В холле много людей. Кто-то разговаривает в стороне, кто-то держит бокалы с шампанским, и я улавливаю отдельные фразы, но меня интересует только одно — как проходит вечер.

Я ловлю взглядом сцену. Ведущий говорит что-то в микрофон, на экранах за его спиной сменяются слайды с информацией о фонде и его подопечных.

Всё организовано идеально.

Меня заполняет смесь облегчения и гордости. Они справились.

Алиса справилась. Умница.

Я перевожу взгляд на неё. Она стоит чуть поодаль, с кем-то общается, что-то уточняет у координатора. Она полностью погружена в процесс, и это меня приятно удивляет.

А потом я вижу его.

Максим стоит рядом со сценой, чуть отвернувшись от ведущего, сосредоточенно слушает, но мне не нужно видеть его лицо, чтобы понять — он в своей стихии.

Чёрный смокинг идеально сидит, плечи прямые, взгляд спокойный. Его уверенность ощущается даже на расстоянии.

Но как только он поворачивает голову и видит меня, его спокойствие меняется.

Я вижу, как его глаза темнеют.

Его ноздри едва заметно раздуваются, линия скул напрягается. Он смотрит не просто на меня — он смотрит на мою походку.

Проклятая лодыжка.

Максим делает быстрый шаг ко мне.

Я не успеваю ничего сказать, как он уже рядом, его рука ложится мне на талию, а другая опускается на запястье, сжимая его так, будто он хочет убедиться, что я реальная.

— Вик, — обращается так, что мурашки по коже. — Что. С. Тобой?

— Всё в порядке, — пытаюсь улыбнуться, делая вид, что не замечаю его напряжения. — Просто подвернула ногу.