Книга (не)вернуть. Цена искупления, страница 14 – Анна Гранина

Оля ненадолго замолкает, а потом её голос становится мягче:

— Вика… Я не хочу лезть в ваши дела, но ты уверена, что так стоит? Ты ведь знаешь, что Макс не делает ничего просто так.

Я медленно сажусь на стул, поджимая под себя здоровую ногу, и закрываю глаза.

— Я знаю, Оля, — тихо отвечаю я, чувствуя, как сердце снова начинает колотиться быстрее. — Но я не знаю, что с этим делать. Сейчас я просто не справляюсь сама.

Оля вздыхает на том конце провода, но вдруг её голос становится подозрительно встревоженным:

— Погоди, а почему ты вообще сама не приехала в ателье? У тебя всё нормально?

Я кривлюсь, представляя, какая реакция последует сейчас.

— В общем, я вчера ногу подвернула. Теперь вот тоже малоподвижная, как ты. Видишь, какая из меня помощница?

— Ты серьёзно, Вика? — Оля почти кричит. — Ты беременна на седьмом месяце, ты ногу подвернула, и молчишь? Что вообще с тобой происходит, дорогая? Как так можно?

Я устало потираю висок, чувствуя себя школьницей на ковре у директора.

— Прости, я не хотела тебя волновать, — говорю виновато. — И без этого проблем хватает. А теперь вот — сижу дома, зависимая от помощи Максима. Совсем не то, чего я ожидала от возвращения.

Оля ворчит ещё минут пять, отчитывая меня, как маленькую девочку, но я лишь тихо улыбаюсь. Слова подруги немного успокаивают. Хотя бы кто-то на моей стороне, кто-то, кто не позволит мне окончательно сойти с ума.

— Ладно, — наконец вздыхает Оля, — береги себя, прошу тебя. И не стесняйся просить помощи, даже у Макса, раз уж он там. Только не позволяй ему слишком много, хорошо?

— Хорошо, — отвечаю я тихо, сама не зная, смогу ли выполнить это обещание.

Отключившись, я снова вздыхаю, опускаю телефон на стол, но он тут же снова начинает вибрировать, заставляя сердце замереть.

На экране появляется имя сына. Рома.

Я мгновенно замираю, чувствуя, как в груди сжимается что-то болезненно-тревожное. Он до сих пор думает, что я в Италии. Я не нашла в себе сил сказать ему, что вернулась в Москву, тем более о своей беременности. Он, возможно, простил Макса, начал с ним общаться… Но как он воспримет моё возвращение и новости о сестре?

Телефон продолжает звонить, а я просто смотрю на экран, не решаясь принять вызов. Сейчас мне кажется, что ещё один сложный разговор я просто не выдержу.

— Прости, сынок, — шепчу я, когда телефон наконец замолкает, оставляя после себя тяжёлую тишину.

Я знаю, что разговор неизбежен, но пока я просто не готова. Потому что боюсь, что правда причинит ему боль, а это последнее, чего я хочу сейчас.

Снова тихо толкается малышка внутри, словно пытается поддержать, и я осторожно глажу живот, словно прося прощения и у неё:

— Скоро всё наладится, девочка моя. Я обещаю.

Макс.

Когда я хочу расслабиться и подумать — сам сажусь за руль. Сегодня водителя отпустил — не думал, что он мне понадобится.

Но… значит так было нужно.

Кровь всё ещё стучит в висках после того, как я покинул ателье. Всего одним звонком я раздавил поставщика, как мелкого таракана под ботинком.

— Завтра новая партия. Без брака. Или я закрою ваш бизнес к чёртовой матери, — бросил в трубку, не давая времени на отговорки.

На том конце — тишина и торопливое согласие. Страх — лучший аргумент в переговорах. Я повернулся к Наташе, старшей помощнице, и посмотрел прямо в глаза. Они расширяются от удивления, а руки нервно сжимают стопку бумаг. Она смотрит на меня, как на привидение. Мда, не ожидала, что я тут появлюсь.