Книга После развода. Лучше одной, страница 84 – Яна Мосар

Леха то воет, то матерится, то клянется, что почти отыгрался, то снова скатывается в пьяное сопливое “я не хотел”. Смотреть на него противно. Жалеть - ещё противнее.

— Кому ты проиграл? - спрашиваю в пятый раз или уже в двадцатый, пытаясь вытрясти из него хоть что-то внятное.

— Я не зна-а-аю… - тянет он, болтаясь на стуле, как грязная тряпка. - Там люди были… клуб… игра…

Утром нахожу Алексея на полу возле батареи на кухне. Так и уснул там.

Когда захожу, открывает глаза, смотрит на меня так, будто это я нашу квартиру проиграла.

— Ты понимаешь, что ты сделал?

— Не начинай, а?

— Ты…

— Я почти отыгрался, - перебивает меня. - Почти. Мне сказали, надо было идти до конца….

— Мне плевать, что тебе сказали! Ты как мог поставить квартиру? Как?! Ты вообще соображал, что делаешь? Где нам теперь жить?

— Что ты орешь?

— У нас ипотека, идиот! Это не старый телек в ломбард сдать! Это жилье! И мое тоже!

— Что, хахаля своего некуда пристроить теперь? Это из-за него все!

Я быстро умываюсь, набираю Марата, он не отвечает.

Но сидеть так тоже не могу.

Одеваюсь.

Надо к нему ехать.

Он мне все расскажет!

— Ты куда? - только кидает в спину Алексей.

— Решать проблемы, которые ты создаешь, идиот.

Марат как чувствовал, что женщинам не надо давать волю и свой адрес.

Замуж я за него не собираюсь, а вот истребовать правду - да.

Звоню в звонок.

— Яра? - сонно зевает и хрипит, как будто ночь у него началась утром.

— Я, - прохожу сама.

— Я сказал, наберу, - закрывает за мной дверь.

— Уже обед, сколько ждать можно?

— Чего злишься? - подходит ко мне и тянет к себе.

Такой домашний, в спортивных штанах и футболке, волосы растрепаны. Его колючая щека трется мне о шею.

— Поговорить приехала, - пытаюсь отстраниться, но он такой… его много… и хочется обнять.

— Иди сюда.

Находит мои губы и целует.

— Перестань. Это смешно, по-твоему? - отстраняюсь от него и отхожу.

Вот тут он окончательно просыпается.

Глаза проясняются после сна, взгляд становится внимательным и жестким.

— Что происходит?

— Может, кофе?

— Не хочу я никакого кофе!

— Что с моей квартирой?

Он выдыхает и молча идет к столу в гостиной, берет папку.

Я за ним.

Протягивает мне.

— Что это?

— Посмотри.

Открываю. Там бумаги, расписка, соглашение.

— Что это такое? Я не понимаю, в чем смысл.

— Это решение твоего квартирного вопроса. Леха влез в долг. Чтобы сохранить квартиру, вам надо разменяться. Из его доли закроется часть проблемы. Это, так сказать, плата третьей стороне за работу.

Я снова смотрю в бумаги.

— Что ты сделал?

— Решил проблему.

— Ты подтолкнул его к тому, чтобы он поставил квартиру и проигрался?

— Я не организовывал игру. Не сажал его за стол силой. Не ставил за него. Не подписывал за него бумаги. Он сам все сделал.

— Ты издеваешься?

— Нет.

— А что это тогда за история с какими-то коучами? С шаманами? С “будь мужиком”, “рискуй”, “ставь”?

— Я же говорю, слегка подтолкнул его туда, куда он и сам хотел пойти. Люди мне нужны были для правдоподобности.

Я смотрю на него и понимаю, что не узнаю.

Он говорит это так, будто речь о небольшом толчке в спину. Просто помог ему быстрее дойти до собственной глупости.

— Это цена твоего “доверься”?

— Ничего незаконного. Только его собственная жадность и тупость.

— Ты понимаешь, что так нельзя?