Книга Тайная страсть офицера, страница 37 – Чарли Ви

— Мне надо отойти, – говорит он. – Ты сиди здесь, дверь не открывай никому, кроме нас. Поняла?

— Поняла, – киваю я.

Он уходит. Я остаюсь одна с котом на руках. Васька урчит, устраиваясь поудобнее.

Проходит несколько минут. Кот на коленях греет, но внутри нарастает какое-то беспокойство. Без Грачёва совсем тоскливо становится, и тревога снова поднимается.

Я встаю, осторожно перекладывая кота на стул. Подхожу к двери. Приоткрываю её чуть-чуть, выглядываю в коридор, чтобы хоть немного отвлечься от тревожных мыслей.

Вдоль стен бежевые панели, лампы дневного света, таблички на кабинетах. Людей почти нет. И вдруг я замечаю их.

Двое. Идут по коридору не спеша, уверенно, будто знают, куда идут. Один высокий, лысый, второй пониже, коренастый. Обычные мужики, ничего особенного. Но я их узнаю.

Шрам на щеке у высокого. Татуировка в виде змеи на шее у второго. Эти те двое – папины люди.

И они идут сюда. Ко мне.

Сердце проваливается куда-то в живот. Я отшатываюсь от двери, прижимаюсь спиной к стене. Васька на стуле поднимает голову, смотрит на меня янтарными глазами. Чёрт, если они сейчас сюда войдут, то точно заберут и увезут с собой. Пальцы холодеют от мысли что меня снова запрут в каком-нибудь новом особняке под присмотром папиных людей, и я больше никогда не увижу Арсения. Взгляд мечется по кабинету в поисках предмета потяжелее. Сдаваться без боя я точно не буду.

Сердце колотится в горле, мешая дышать. Я смотрю на дверь и понимаю, что у меня есть считаные секунды. Максимум минута, пока они дойдут по коридору.

Взгляд мечется по кабинету в поисках оружия. На столе Арсения тяжёлая статуэтка. Какой-то абстрактный воин с копьём. Бронза. Вес ощутимый. Если ударить со всей дури – мало не покажется.

На столе Грачёва ключи от машины. Он их положил, когда заходил.

Ключи забираю со стола, сую в карман. Хватаю статуэтку, сжимаю в руках до боли в пальцах.

Васька на стуле следит за мной янтарными глазами. Такое ощущение, что он всё понимает.

— Сиди тихо, – шепчу я ему.

Сама встаю за дверь. Со стороны коридора меня не видно, если только сразу не заглянут за косяк. Прижимаюсь спиной к стене, сжимаю статуэтку обеими руками. Пальцы скользят от пота, но я держу крепко. Очень крепко.

Шаги приближаются. Я слышу приглушённые голоса.

— ...здесь, говорят. В кабинете Соколова.

— Точно?

— Мне Горбатый сказал. Он от Сомова весточку передал. Пока Соколов у Сомова, сказал девку забрать и к отцу.

— А менты?

— А что менты? Мы тихо. Скажем, что родственники, опека. Она же почти несовершеннолетняя.

— Ей двадцать три.

— Да какая разница. Скажем, документы неправильные. Прокатит.

Я сжимаю зубы так, что скулы сводит. Несовершеннолетняя, блядь. Они хотят отвезти меня к отцу. А отец запрет в клетке. Но я не готова мириться с этим. Я буду драться и не дамся просто так.

Хватит! Надоело!

Шаги затихают прямо у двери.

— Тут?

— Да, заходи.

Ручка поворачивается. Дверь открывается.

Первый – высокий, лысый. Тот самый со шрамом. Входит в кабинет, оглядывается. Секунда и он поворачивает голову в мою сторону.

Времени думать нет.

Я бью статуэткой со всей силы, на которую способна.

Глухой, страшный удар. Он даже вскрикнуть не успевает – только хватается за голову, издаёт сдавленный хрип и оседает на пол, как мешок с картошкой.