Онлайн книга «Запретный плод»
|
— Будем спускаться? – спросила Софи. Она откровенно заскучала в молчании. Павел тут же обнял ее, быстро заговорил о чем-то, отгородившись от матери языковым барьером. Такая скорость произношения заставляла все слова сливаться в одну мелодию. На минутку Ольга забежала в собор, осмотрела наспех, не особенно впечатлилась. В прошлом году она успела повидать (и до сих пор не забыла) церковь Сент-Этьен дю Монд – наверное, единственную церковь Парижа, которая внутри была светлой, даже кипельно-белой, отчего сразу захватывало дух. Там Ольгу охватило подобие того благоговейного восторга, который испытываешь в Исаакиевском соборе. Близость Бога – до слез на глазах, до мурашек на коже… Когда они спустились на фуникулере к «Ситроену» Павла, тот озабоченно спросил: — Ты в Лувр пойдешь? Там, кстати, можно неплохо пообедать, а я тебя оставлю на часок, ладно? Надо в редакцию заскочить. — А Софи? – Ольга каждый раз улыбалась, глядя на невестку. Это выходило не натужно, само собой. Просто лицо Софи светилось радостью жизни, которую всегда приятно видеть. — У нее тоже есть дела. Если ты не против, можно встретиться часов в шесть. Покатаемся на речном трамвайчике. — Я не против, – тут же отозвалась она. Ей и вправду захотелось побродить по Парижу одной. С сыном она с удовольствием поговорила бы, устроившись на диване в их гостиной. Очень удобный у них был диван, располагал к душевным беседам. Там можно было прижать своего мальчика, потеребить его темные волосы… Они оба удовлетворенно кивнули, и Ольга засомневалась: настолько ли уж Софи не понимает русский? «Джоконда» не имела со своими плоскими глянцевыми репродукциями ничего общего. От нее исходило то магическое, завораживающее тепло, которое Ольга почувствовала лишь однажды, увидев в «Эрмитаже» Ван Гога. Смятение, оцепенение, отблеск счастья: «Я это увидела!» Сразу же родилось: Максу надо рассказать! Но в музее разговаривать было неудобно, а может, и нельзя пользоваться телефонами, она не стала читать правила – тратить время. Пока были на холме, так и не успела позвонить. Французы жили неторопливо, а она летела и все равно ничего не успевала. Но в этом музее побродила от души, хотя была слегка оскорблена тем, что французы так проигнорировали туристов из России: путеводители на семи языках, а на русском – нет. Но уходить из-за этого, хлопнув дверью, ей не хотелось. Пустившись в путешествие во времени, она даже отыскала ту часть музея, где был представлен Лувр сам по себе, каким был изначально – средневековый, мрачный замок, в котором пугает каждый шорох. Ольга даже стены ощупала… И наткнулась на дверь в маленькую комнату, темную, пугающую подсвеченными физиономиями каменных масок на стенах. Замерев от ужаса и восторга, Ольга смотрела на них во все глаза. Вобрать, запечатлеть в памяти лики страха, злобы, ярости… Может быть, они изображали совсем другие эмоции, она не стала искать русского гида и спрашивать, но ей показалось именно так. Выбравшись на воздух, Ольга присела на скамье, стоящей на чудной площади Карусель, вытянула ноги – сейчас отвалятся. Гудеж такой, что рядом, наверное, слышно… Она позволила себе четверть часа созерцания. Подумала, что Макса легко представить таким – слегка отрешенным, впитывающим жизнь. Потом он вылепил бы лицо этого древнего города. Или высек бы из серого камня, как Данила-мастер свой гранитный цветок… |