Книга Запретный плод, страница 65 – Юлия Лавряшина

— Ты сейчас в Переделкино?

Макс заставил себя сглотнуть обиду:

— Брожу по лесу. Выпей от души молодого вина за мое здоровье, договорились? Отдохни хорошенько.

— Обещаю. – Чувствовалось, что она улыбнулась. – Привезти тебе что-нибудь с Монмартра?

— Воздуха.

— Хорошо. Я наберу полную бутылку… Макс, я вернусь так скоро, ты отдохнуть от меня не успеешь.

— О чем ты говоришь? Я уже истосковался по тебе.

Он ждал, что Ольга ответит тем же, но она сказала:

— В Париже время течет по-другому. Почему-то мне здесь все время хочется плакать… Даже не знаю – отчего? От великолепия этого? От их музыки? От того что ты всего этого не видишь и не слышишь? Знаешь, здесь на нас не косились бы так, как в Москве.

— А здесь разве косятся?

— А ты не замечал? Мне в самолете попалась статья в журнале. Оказывается, в России к таким парам, как мы с тобой, с неодобрением относится более восьмидесяти процентов населения. В маленьких городках – более девяноста. И в Штатах также. А во Франции таких непримиримых всего тридцать процентов.

— Меняем гражданство? Я готов.

Снова легкий смешок:

— Тебе проще. Ты можешь работать хоть в Таиланде. А кому нужна во Франции русская актриса?

— Ладно, остаемся в Москве.

— Приятно иметь дело со столь сговорчивым партнером!

Это задело его. Макс переспросил по слогам:

— Партнером? Всего лишь партнером?

— Нет. Конечно нет. Солнышко мое…

Теперь улыбнулся он, зная, что она угадает это по голосу:

— Это звучит лучше. Скажи что-нибудь еще?

— Здесь теплее, чем у нас.

— В том смысле, что там ты без меня не мерзнешь?

— В том смысле, что мне не понадобится кто-нибудь, чтобы меня согреть. Тебе ведь хотелось увериться в этом?

— Откуда ты знаешь? – вырвалось у Макса.

— Я тебя чувствую. – Ольга понизила голос. Ему представилось – оглянулась. – И не только душой.

Он не удержался, заныл:

— Господи, когда ты уже вернешься?!

— Да я только улетела!

— Только?! Целый день прошел!

Помолчав, она согласилась:

— Потерянный день – это действительно много.

— Эй! Что ты так посерьезнела? Я не хотел тебя огорчать.

— Реально не хотел, – фыркнула она.

Макс не понял:

— Что?

— Ты часто так говоришь: реально. Так теперь многие говорят.

— Шлепай меня по губам! Я не хочу быть, как многие.

— Целую тебя, – сказала она, явно собираясь закончить разговор.

— И я целую! – заторопился он.

— Я привезу бутылку вина с ежевичным привкусом, говорят, такой в этом году у «Божоле». И мы выпьем ее в постели.

— Пойду, приготовлю ее. Ты ведь скоро?

Они говорили друг другу что-то еще. Нанизывали на нить разговора те мелочи, которые не значили ничего важного, но которые так нужно было высказать в пространство между Парижем и Москвой, чтобы оно могло сократиться…

Когда телефон все-таки замолчал, Макс посмотрел на него растерянно. Но заставил себя улыбнуться: она существует. Она думает о нем. Она прилетит к нему.

Медленно вернувшись к веранде, Макс наткнулся на того парня, чья подруга была заметно старше его. Выпустив дым, тот отставил сигарету и подбородком указал на трубку, которую Макс все еще сжимал в руке:

— Контролирует твоя кугуарша?

— Кто?

— Не слышал такого выражения? Кугуары – дамочки не первой свежести, которые охотятся за молодыми мужиками. Хоть нормально тебя содержит? Не жмется?

— Это ты вообще мне? – От ярости у него зашумело в ушах.