Онлайн книга «Запретный плод»
|
«Да я с ума сошла! – ужаснулась она, но как-то не всерьез, весело, будто на самом деле обрадовалась этому. – Ему ведь лет двадцать… Это уже ни в какие ворота!..» Саму себя пытаясь отвлечь, она спросила: — Тогда что же это, если не девушка? Опять заговорила первой, потому что он молчал. И снова – на общую тему. Почему он молчит? Не платишь за проезд, так будь добр развлекать разговорами! «Я злюсь на него, – поймала себя Ольга. – Это плохой признак. Так бывает, когда все всерьез… А это не тот случай, когда можно такое допустить. Высадить его, пока не поздно? Как, кстати, его зовут?» — Как, кстати, вас зовут? — Макс. Имя-звук. Имя-шифр. Ломать голову над раскодировкой – да надо ли? До смешного напоминая себе школьницу, Ольга стрельнула взглядом в его сторону. Овал лица юношеский… Ей, чтобы вернуть себе такой, пришлось к хирургу обращаться. По-другому нельзя, актриса лицом работает. Макс узнал ее лицо, надо же… — Вы – москвич? — Не то высадите? Тоже не любите приезжих? — Ну, почему же… – послала ему утешительную улыбку. – Они как раз в основном и приходят в театр, как я могу не любить своих зрителей? — Тогда, может, даже жаль, что я – москвич? Правда, последние три года я жил не здесь… – Он замолчал. «Сидел, что ли?» – подумала она с опаской. Куда можно отлучиться из Москвы на три года? Только в тюрьму и в армию – в Морфлот, если она не ошибается, давно эти проблемы ее не волновали. Сыну «белый» билет сделала еще в шестнадцать, чтобы никто его не тронул… Где же отбывал три года этот Макс? Добровольно из этого города никто не уезжает. Но Макс опять смутил ее уверенность: — Реально сослал себя в Сибирь на три года. Кемерово. Слышали? — Шахтеры, Тулеев… Его глаза блеснули улыбкой: — Ну, да-да! Все именно их первым делом и вспоминают! — Харизматичный у них губернатор, – заметила Ольга. – Настоящий мужик. — Ну, я не знаю, какой он мужик… — Это же сразу видно! Косая сажень и все такое… Огонь в глазах. У вас, кстати, разрез глаз похож… Беспокойно заерзал, перевел разговор. Ольга подумала: «Стесняется, что ли, своих кровей? Похоже, будто я из скинхедов? Вот уж чем никогда не страдала, так это неприятием по национальному признаку…» — У меня был один знакомый такой вот… черноглазый. Совершенно сумасшедший парень! Такие вещи вытворял… Сказала это, чтобы его сумасшедшинка, если таковая есть, прорвалась наконец, заявила о себе. — Вытворял – где? – У него как-то похолодел голос. – В постели? — Я такого не говорила, – уклонилась она, но отрицать не стала, на это ведь и намекнула. – Вытворял вообще. Ради меня. — Ради вас что угодно можно сделать. — Макс! – протянула она укоризненно. – О чем это вы? И вдруг сама ужаснулась тому, что происходит: «Я веду себя, как шлюха! Откровенно заманиваю его… Мерзко-то как! Это уже не игра. Это охота – ловушки расставляю, бывших любовников вспоминаю, чтобы его раззадорить. А мальчик безропотно топает, куда стрелки указывают…» Ей заорать захотелось от злости на себя: что за метания, черт возьми?! Подавив нервное, заговорила совсем другим тоном – дружеским: — Что вы вообще делали в Кемерово? — Не поверите… Жил! Оказывается, за МКАД тоже есть жизнь! — Я и не сомневалась. Мы ведь ездим на гастроли черт знает куда! В Сибири, кстати, тоже недавно были, в Тюмени. Мне там местный артист все время пел под гитару про королеву красоты… Знаете эту старую песню? Кажется, она еще из шестидесятых. Из времени романтиков… |