Онлайн книга «Запретный плод»
|
Застегнув сумку, Ольга насыпала в две керамические миски мюсли, залила йогуртом, включила чайник, решив ограничиться растворимым кофе – варить уже некогда. И вдруг замерла, поймав себя на том, что впервые за долгое время готовит завтрак не только для себя. Улыбка тронула губы, да так и осталась. Она донесла ее до постели Макса, позволила себе полюбоваться им еще несколько секунд. Мышцы расслаблены, текучи… Когда он собран, в руках чувствуется сила, совсем не юношеская, только познающая себя, – мужская. Он уже знает, на что способен, но в лице еще сохраняется какая-то особая нетронутость Маугли. С тигром уже сражался, но женщины еще не познал… Зацеловать бы его сейчас до одури, задохнуться его запахом, собрать со всего тела, ничего не пугаясь, ничем не брезгуя. Если любишь человека, в его теле не может быть неприятных мест. Переведя дыхание, Ольга осторожно коснулась смуглого плеча: — Мой хороший, пора вставать! Можно было не будить его, оставить здесь досматривать сон, но накануне Макс так протестовал, чтобы его принимали за мальчишку, которому слабо́ проснуться раньше обычного. Ей не хотелось оставлять в его душе обиду. Если ее самолет так и не приземлится в Парижском аэропорту, пусть Макс хотя бы вспоминает их два дня и две ночи с нежностью… Он подскочил, растерянно заморгал: — Что? Я проспал? — Главное, ты завтрак не проспал. – Ольга поцеловала его горячую со сна щеку. – Вставай, солнышко… Взъерошенный, полуголый, в одних белых плавках, он выбрался из постели, зевнул во весь рот – сама невинность. У нее сердце зашлось от восторга и нежности. Так и припасть бы щекой к его коленям, распластаться на полу, как перед божеством… — Ой, извини. – Макс зажал рот ладонью. Она ласково шлепнула его: — Беги, умывайся! Пора ехать. Пока его не было, нанесла легкий макияж. Умела делать это быстро, профессия приучила. Не всегда гримеры оказывались на месте… Француженки позволяют себе днем обходиться без косметики, но Ольга казалась себе не одетой, если на ее ресницах не было туши. Макс не шарахнулся от нее с утра. Кажется, даже не заметил разницы, уже хорошо. Правда, она и не злоупотребляла гримом, этого ей в театре хватало за глаза. Когда появился уже причесанный Макс, она уже была одета и готова к выходу. «Хоть бы за мою расческу зацепился его волосок». У нее заныло сердце, словно им предстояло проститься навсегда. И точно почувствовав в ней зародившуюся тоску, Макс быстро подошел и прижал ее. Полминуты отчаянных попыток вжиться друг в друга так, чтоб не разъединить… Ольга высвободилась первой: — Пойдем, перекусим. Он покорно отправился за ней на кухню и сел за стол все такой же полуголый, прекрасный и трогательный. Опять с ложечки покормить бы… — Вкусно! – отозвался он с восторгом. «Преувеличенно, – отметила Ольга. – Не так уж ему и нравится. Актер из него никудышный. Это хорошо». И она уже не сомневалась, что Макс не изображает прорывающуюся панику, когда они прощались в аэропорту, стоя за углом киоска с сувенирами. Он цеплялся за ее руки, как ребенок, которого оставляют в незнакомом месте среди чужих людей. Кажется, он даже не замечал, как посматривают на них другие пассажиры, с которыми Ольге предстояло разделить полет. Все то же неодобрительное недоумение. И жадное любопытство: любовник? сын? Ольга спиной чувствовала, как они с Максом притягивают взгляды. Как те впиваются, покалывая, жгут кожу… Она знала, что никто не посмеет что-либо буркнуть им вслед, все-таки не то время, и все равно не могла избавиться от напряжения. От постоянной готовности принять боксерскую стойку. |