Онлайн книга «Запретный плод»
|
Он усомнился: — Как можно любить тех, кого ты даже не знаешь? Это не любовь, это что-то другое. Благодарность? Нет, это мы тебе должны быть благодарны за то, что ты делаешь на сцене. — Ну, я все-таки тоже благодарна… За то, что вы приходите на это посмотреть. И деньги немалые платите, если на то пошло. — А я ведь ни разу не подарил тебе цветы после спектакля, – вдруг признался он. — Я знаю. Я бы тебя запомнила. Она погладила его по щеке: колючая. Сейчас вокруг рта все потемнело от щетины, которую не успел сбрить. Но даже таким его лицо раз увидишь – не забудешь. — А знаешь почему? Не потому, конечно, что я на деньги зажался. Я просто знал, что если куплю цветы, то весь спектакль только и буду думать о том, как выйду их дарить тебе, как ты посмотришь и что скажешь… И у меня будет сердце выскакивать все два часа. Что увидишь в такой горячке? — Ты правильно сделал. – Ольга коснулась приоткрытыми губами его губ. За их спинами за стойкой маячила тетушка, усталая уже с утра, и наверняка следила за ними (на кого еще смотреть?), но это не имело значения. Что ее осуждение против желания ощутить его вкус? Макс откликнулся с такой готовностью, что Ольга сама отпрянула, уже представляла, до чего они могут дойти. Подцепила ложечкой кусок черничного пирога, который выбрал Макс, вложила ему в рот. Покормить своего мальчика… Господи, какое удовольствие все, с ним связанное! Неужели этого стесняться? И, пытаясь до конца задавить в себе то предательское малодушие, что заставляло ее отворачиваться, когда появлялся даже совершенно незнакомый человек, она потащила Макса через всю Москву к себе домой. Но попросила подождать в машине: ей нужно привести себя в порядок, это лучше делать без свидетелей. Оказавшись дома, без сил привалилась к стене. Вокруг все привычное, во что годами врастала, зачем опять уходить отсюда? Отдаваться этому урагану по имени Макс, который будит в ней что-то темное, пугающее. Разве с книгой на диване – это не более человеческое состояние? И наслаждение не меньшее можно получить. Другого рода, но не меньшее. До сих пор умела извлекать его из толстых старых томов… Почему же теперь все горит внутри, почему тянет за порог дома? Будто она опять впала в подростковое безрассудство, когда мнилось, что настоящее только там, где много воздуха и огней, голосов, глаз, рук… Не так уж много хлопот доставила родителям в том возрасте, но было, было… Может, потому они и увезли ее из Ялты в Москву, где уже училась старшая дочь. В городе у моря слишком много мужчин-отпускников с горящими от вожделения глазами. Девочек хоть из дома не выпускай… На деньги за проданный дом с роскошным садом купили двухкомнатную квартиру в кооперативе. Толкались на тридцати метрах втроем, пока Ольга замуж не вышла. Ирина к ним так и не вернулась, уже прижилась в общежитии, потом долго снимала комнатку в центре. Своей квартирой обзавелась не так давно, по ипотеке купила в Кунцево. Виделись редко, но созванивались часто, разговаривали по часу – что-то вместо исповеди. И душе легче, и никуда идти не надо, и наверняка никто не узнает, сестры друг другу верили. Старшая сейчас тоже жила одна: второму мужу собрала чемодан, пока он был на работе, – за это время ей успела позвонить незнакомая девушка и сообщить, что ждет от Алексея ребенка. Почему-то сразу поверилось в это, столько доказательств мгновенно пришло на ум… |