Онлайн книга «Запретный плод»
|
— Может, вернемся домой? – прошептал Макс, трогая губами ее мочку. – Ну его, этот обед. Она отклонила голову, с силой потерла ухо, к которому вообще лучше было не прикасаться – оголенный нерв, так всю и пронзает насквозь. — Я не хочу, чтоб ты умер от истощения. Стейк по-аргентински хочешь? Или гигантскую креветку? Макс усмехнулся: — Я не так прожорлив, как тебе показалось. Стейки у них тоже гигантские. — Я возьму грибной суп, – решила Ольга. – Давно не ела супа. — Дашь попробовать? — Я покормлю тебя с ложечки… Он заерзал: — Скорей бы! Где официант? Тот явился мгновенно, словно только и ждал, когда о нем вспомнят. Приучен к писательским причудам – и бровью не повел, посмотрев на них. «Но я продолжаю опасаться косого взгляда, – признала Ольга. – Что же – так и будет?» Дожидаясь заказа, они играли, угадывая издали, чей портрет украшает зал. Ольга знала в лицо многих и даже цитировала по памяти стихи, Макс же с ходу узнал только Шукшина. — А Пастернак? – возмутилась она. – Неужели ты его ни разу не видел? — А это он? Я думал, он был… — Красавец вроде тебя? Здесь же его музей, ты что, не был ни разу? Он виновато вздохнул: — Только собирался. — В Ялте я каждый месяц приходила в домик Чехова, – вспомнилось ей. – Просто так. Воздухом его подышать. Ревниво покосившись, Макс заметил: — Ты влюбилась бы в него, если б он жил сейчас. — Наверное, влюбилась бы, – согласилась она. – Чехов был потрясающе хорош в молодости. — Верю на слово, – отозвался Макс. – Я видел его только стариком. Ее обдало ожогом. Даже ушам жарко стало. — Чехов не был стариком, – проговорила она с трудом. – Он умер в сорок четыре года. Он был моложе меня… Макс испуганно встрепенулся, стиснул ее руку: — Ты только не… Ну вот что я ляпнул! – От огорчения он стукнул себя по лбу. – Он же реально выглядел таким… чертовски уставшим от жизни, понимаешь? Я и забыл, сколько ему было лет. Тогда вообще все выглядели старше. — Всё! – остановила Ольга. – Закрыли эту тему. Где же мой суп? — Я люблю тебя, – неожиданно сказал он. — Что? Она почти со страхом вгляделась в его лицо, вдруг сделавшееся собранным и вместе с тем несчастным. Ей подумалось, что Макс тоже разглядел то, что для них все кончается сегодняшним днем. Но он упрямо повторил: — Мне кажется, я люблю тебя. Я никому не говорил этого в первый же день… Не потому, что так не принято, или… несерьезно как-то. Я просто не чувствовал этого. Был уверен, что это вообще всё выдумки писателей и режиссеров. Но сейчас меня заполняет до макушки. Никаких сомнений, как бывает обычно. И не страшно ничуть. — А мне страшно, – призналась она. — Чего ты боишься? – Он нетерпеливо заглянул ей в глаза. – Что во мне откроется что-то… Что это оттолкнет тебя? Сжав его горячие щеки, чуть уколовшие ладони, Ольга мотнула головой: — Нет! Нет. Что в тебе может оттолкнуть? Я боюсь, что мы с тобой не сможем вписаться в эту действительность. – Ее рука описала круг, объяла мир, наблюдавший за ними настороженно. — Тебя пугает пресловутое общественное мнение? – Он демонстративно фыркнул. – Я думал, артисты более… независимы. Она вздохнула: — Мы-то как раз самые зависимые. От режиссеров, от публики, от критиков – ото всех! Любого из нас так легко превратить в ничто… — Этот ресторан, кстати, открыл Иван Панфилов, – вдруг вспомнил Макс. |