Онлайн книга «Запретный плод»
|
— Он по правде совсем пьяный от вас. Даже завидно! Ольга радостно засмеялась, готовая расцеловать немца в обе щеки. Наверное, ему приходилось здорово румянить их, надевая костюм… И Михаэль вспомнил о том же: — Когда я работал Дедом Морозом, ездил по Берлину на велосипеде. Машины не было. И сейчас тоже нет… – усмехнулся он застенчиво. – Первый раз думал: как же я поеду, все же будут смотреть! Смеяться. Думать, что я ненормальный какой-то… А потом решил: мне – радость, детям – радость. Даже родителям их. Тогда какое мне дело до остальных, да? До тех, которые вертят пальцем у виска. Которые все делают по правилам. До скучных филистеров – какое мне дело? Разве я завидую их безвкусной жизни? — Пресной, – шепнула Ольга. У него радостно вспыхнули глаза: — Да-да! Вам тоже не нужна такая жизнь. Я это сразу понял. Вы – не из ряда. Макс – не из ряда. Не оглядывайтесь по сторонам! — Михаэль, я так рада, что встретила вас! – вырвалось у нее искренне. – Что именно вы стали первым человеком, увидевшим нас с Максом вместе. Я, наверное, только сейчас, после этих ваших слов и поверила, что мы действительно можем быть с ним вместе. Торопливые шаги Макса заставили их умолкнуть, как заговорщиков. Он вбежал в кухню и с подозрением оглядел их лица. — Что это мы так притихли? — Мы обсуждали, какой ты необыкновенный, – ответила Ольга полуправдой. – Не при тебе же продолжать! Макс капризно надул губы: — Почему? Я бы послушал… — Ты – необыкновенный, – произнесла она тем низким голосом, который заставлял ее зрителей замирать. Только сейчас это не было игрой. Он смутился так, что стал еще более трогательным, чем Михаэль. И, пытаясь спрятаться за нарочитой грубостью, как обычно делают мальчишки, легонько толкнул немца в плечо: — А ты-то что мог сказать по этому поводу? — Что мне повезло поселиться у необыкновенного скульптора, – не моргнув глазом заявил тот. — Это правда, – спокойно признал Макс и взял Ольгу за руку. – Пойдем же, я покажу тебе еще кое-что… Это были настоящие диорамы, только маленькие. Поля сражений, представшие перед Ольгой, потрясали точностью крошечных деталей. Автоматы в руках солдат, осколки разорвавшейся гранаты, лохмотья окровавленной плоти… — Смотри, здесь Битва под Москвой. Ну, ты помнишь: герои-панфиловцы. Пацаны… Она покосилась на Михаэля: не обижается, что предков разгромили? Но на фашиста он как-то не походил. Макс потеребил ее за рукав, чтобы не отвлекалась. — А здесь уже наше время – Чечня… Видишь? Это боевики напали на тыловую колонну. Охранение их отбило тогда. Четвертого мая девяносто пятого… Вот это – боевики, а это – наши. — Я вижу, – отозвалась Ольга. – У тебя тут все очень понятно. Наклонившись над самым стендом, она вглядывалась в маленькие фигурки, застывшие в позах, отражавших динамику действия. Терпение человека, потрудившегося над каждым изгибом тел, потрясало. Она то и дело взглядывала на Макса с суеверным страхом: «Он и на такое способен? Не нахрапом брать, а педантичностью. Сколько мне еще открытий предстоит?» А Макс уже захлебывался: — Вот здесь горячо было! Это бои в окрестностях Шатоя и Ножай-Юрта. Слышала? А вот село Бамут. Это наша бронетехника… Подбили, гады, нашу БМП! Михаэль пояснил ей: — Это значит боевая машина пехоты. |