Книга Бывший. Верну тебя, страница 44 – Вика Тверская, Ольга Игонина

— Рокотов, какая же ты — скотина! — вкладываю в голос всю грубость, которую нахожу в себе. — А я тебе поверила.

— Я скотина? — кажется, крупицы адекватности мелькают у него в глазах. — Оксан, ты ничего не путаешь? Ты сама за мной в номер пошла. Улыбалась весь вечер. Позволяла к себе прикасаться. Да ты даже не пошла — ты напросилась эту рубашку стирать! Я как это должен расценивать?

Он привстает, садится на край кровати. Пользуюсь моментом, вскакиваю, забиваюсь в угол у окна, рядом с прикроватным столиком.

До двери пока не добраться, но, кажется, моя стратегия начинает работать. По крайней мере, я больше не прижата к кровати и могу двигаться.

Говорить. Нужно дальше говорить из последних сил.

— Я хотела спасти твою рубашку, — почти заикаясь. — Мы же обо всем договорились, а ты…

Слезы льются еще сильнее, не могу их контролировать.

— Да на фиг мне эта рубашка! Если ты идешь ко мне в номер, значит, ты согласна на продолжение. Разве нет? Может, это у тебя такие эротические фантазии, чтобы я тебя добивался, применил силу. В рамках приличия, конечно, — голос спокойный, тон бархатный.

Как будто только что была не попытка износилования, а дружеские посиделки.

— Я не хотел тебя напугать, — продолжает еще мягче. — Теперь я понял, что ты любишь ласку и никакого принуждения. Виноват, исправлюсь!

Вдобавок к фразе он поднимает руки и изображает поражение. При этом смотрит на меня, как удав на кролика.

— Оксанчик, ну ты чего, в самом деле? Чего испугалась-то? — движения плавные, усаживается поудобнее на кровати и начинает чуть покачиваться. — Я выбрал неправильную тактику. Просто не понял, что тебе такое не подходит. — еще один качок. — Даже самые крутые специалисты по прочтению личности могут ошибаться.

Медленно поднимается и делает шаг ко мне.

— Нет! Стой! — Крик переходящий в визг, вжимаюсь в стену.

— Ты чего так бурно реагируешь? Если бы ты до этого не была замужем, я бы подумал, что невинна. Хотя, из Аверина такой мужик, что может он тебя и пальцем ни разу не тронул.

— Причем здесь мой бывший муж? — не пойму, он меня так отвлекает?

— Так, лирическое отступление. Так что, отматываем историю, спасаем рубашку и идем за десертом? — Рокотов делает вид, что ничего не произошло. Неужели надеется, что это прокатит?

Вселенная, почему из мужиков мне одни подлецы попадаются? Как для них легко “отмотать” все на несколько часов, на несколько измен.

У меня до сих пор сердце где-то в пятках, чувства обостряются, отслеживаю каждое его движение.

Хватит, сегодня я уже не послушала свою интуицию, теперь ошибки не допущу.

— Оксан, расслабься, я все понял, — Рокотов отходит, присаживается в кресло.

— Я хочу уйти, — складываю руки на груди.

— Не надо сейчас в детский сад играть. Я же извинился. Объяснил. Больше не причиню тебе вреда.

— Я просто хочу уйти.

Кто-то стучит в дверь. Уборка бывает обычно с утра. Рокотов прикладывает палец к губам, дескать молчи.

Вот он мой шанс на спасение, но меня как-будто парализует, я не могу ни пошевелиться, ни издать звука. Только что ведь говорила… и даже спорила с ним. А сейчас слова застряли в горле.

— Взрослые мы, в конце концов, или нет? — влажно облизывает губы и посылает свой противный “чмок” мне.

Видимо, я должна растаять от этого мерзкого подобия воздушного поцелуя, стереть из памяти события последних минут и радостно прыгнуть в его объятия.