Книга Последняя спичка, страница 49 – Мари Варей

Алина познакомилась с Жан-Батистом благодаря общим друзьям в Копенгагене, куда ездила по студенческому обмену. Жан-Батист, у которого, между прочим, уже тогда начиналась близорукость и появлялась лысина, сразу без памяти влюбился в Алину. Не в моих правилах судить людей по внешнему виду, но считаю, что, если бы мы тратили на сохранение в себе доброты и милосердия хотя бы половину тех усилий, какие прилагаем для поддержания своей красоты, мир стал бы намного, действительно намного лучше. Для дальнейшего повествования важно отметить, что Алина очень красивая. Она гораздо красивее Зоэ, с точки зрения эстетических критериев нашей эпохи. Сфера ее профессиональных интересов, ее стремление к идеалу так или иначе притягивали к ней взгляды, как банка варенья привлекает ос. К тому же, у нее, как и у младшей сестры, была мягкая приветливая улыбка, придающая ей весьма дружелюбный вид. Все это я говорю не для того, чтобы оправдать восхищение брата, которое он испытал, впервые увидев Алину, а просто пытаюсь объективно передать реальные события.

Но я отвлекаюсь, вернемся к Жан-Батисту Паскье.

Поначалу, пусть и плененный красотой Алины, он не осмеливался ухаживать за ней. Круг французских студентов в Копенгагене был невелик, поэтому Жан-Батист пересекался с Алиной часто, и вскоре они подружились. Своего воздыхателя, который смотрел на нее щенячьим взглядом, Алина находила милым и образованным, после вечеринок он всегда провожал ее домой и держался чересчур почтительно: никогда не напрашивался подняться к ней и не пытался поцеловать. Все так и продолжалось, пока Алина не поняла, что ей скоро уезжать, и перспектива перестать видеться с Жан-Батистом каждый день кажется ей невыносимой. Тогда она, взяв инициативу на себя, поцеловала его у дверей дома, в котором жила, хотя парень не был ни университетским преподавателем, ни адвокатом. В тот вечер он поднялся к ней, и они больше не расставались.

Алина вышла замуж в двадцать восемь лет, родила четверых детей — двух девочек и двух мальчиков, — все как планировала. Каждого ребенка она кормила грудью ровно шесть месяцев в любое время дня и ночи, что оказалось очень удобным для переговоров с китайскими поставщиками, учитывая разницу во времени. Она проводила совещания по конференц-связи, выполняя упражнения для укрепления тазовых мышц; украдкой согласовывала многомиллионные маркетинговые кампании, находясь на школьных родительских собраниях; проводила семинары для девушек — молодых специалистов, сцеживая молоко; составляла списки дел, пока ждала детей с уроков фортепиано, красила ногти, наблюдая за баскетбольными тренировками, не забывая при этом вовремя выкрикнуть: «Молодец, дорогая, ты лучшая!» Она всегда соглашалась испечь (что обычно получалось сделать только после полуночи) шоколадный пирог для чаепитий местного церковного прихода, школьных ярмарок, дома престарелых и для всех благотворительных организаций, которые об этом просили. При всем этом она умудрялась поддерживать в идеальном порядке свои волосы с калифорнийским мелированием.

Со временем, по мере появления у Алины детей и высокой должности, ее связь с Зоэ ослабла, пропало и прекрасное взаимопонимание, какое сохранялось между сестрами лет до тридцати. Алина и Зоэ созванивались все реже, а когда все-таки разговаривали друг с другом, то не вдавались в подробности своей жизни. Теперь они виделись только на Рождество и на редких семейных встречах. Возможно, Алина перестала приглашать Зоэ к себе на воскресные обеды из опасения, что от вида большой крепкой семьи младшая сестра будет печалиться о своей судьбе. Возможно, Зоэ перестала садиться в пригородный поезд до Ольне-ле-Роз, устав слышать от матери постоянные сравнения ее со старшей сестрой и назидания, мол, после тридцати пора уже обзавестись квартирой, найти мужа и задуматься о пенсионных отчислениях, а не жить одним днем. К тому же Зоэ считала, что Алина изменилась. Ее старшая сестра теперь сильно важничала: солнцезащитные очки от Gucci зимой, дорогущие кашемировые свитера, шикарный макияж и ее идеальная семья Паскье, которая выглядит куда привлекательнее тех однофамильцев с промышленным производством бриошей, — хоть сейчас выкладывай в социальные сети. Надо признать, к тридцати годам у Зоэ и Алины не осталось почти ничего общего, и совместное времяпрепровождение больше не входило в их приоритеты. Вдобавок ко всему, Зоэ прекратила названивать сестре, которая все реже брала трубку, и перестала приглашать ее где-нибудь перекусить, ведь Алина либо опаздывала на такие встречи, либо вовсе отменяла их в последнюю минуту из-за своего плотного графика. Зоэ расстраивалась, но навязываться не желала.