Книга Наследница Джасада, страница 205 – Сара Хашем

— Чемпион Низала! – возвестил слуга о моем прибытии и указал на стул через три места от главы стола. – Вам сюда.

Я заняла свое место и сидела не шевелясь, пока слуги суетились вокруг меня, раскладывая на блюдах свернутые виноградные листья, приправленные бычьи хвосты и жирные бычьи копыта. Орбанская культура не была сосредоточена вокруг сельского хозяйства, как в Омале. Они ели то, что произрастало на их почве само по себе, и в основном это были плотные злаки и весенние овощи. Мясо в Орбане было деликатесом, который мало кто мог себе позволить.

— Сильвия. – Когда Арин опустился на стул напротив меня, я перевела взгляд на пустую тарелку.

Дверь открылась прежде, чем наследник Низала успел мне что-то сказать.

— Отлично, вы уже здесь, – сказал Верховный Равейн.

Сложные узоры из фиолетовых лент был вытканы спереди его развевающейся мантии, а каждый рукав украшала королевская печать Низала. Это одеяние ни в малейшей степени не соответствовало скромной обстановке замка Орбана. Его унизанные кольцами пальцы сомкнулись вокруг скипетра, когда он занял место во главе стола, сказав слуге, собиравшемуся закрыть за ним дверь:

— Не нужно. Я ожидаю еще одного гостя. Ну что за день сегодня? Муриб слишком много разговаривает для того, кому почти нечего сказать. Мне кажется, Вайде хотелось скинуть его со скалы.

Слуга положил рядом с каждой из наших тарелок мисвак^[27], и Верховный Равейн постучал им о стол.

— В случае если чемпиону не удается выбраться из Аюме во время первого испытания, Муриб обычно оставляет одного из наемников на скале, чтобы тот ждал чемпиона всю ночь. Если веревка к рассвету не будет тронута, то наемник найдет лучшее применение своему времени, чем ждать мертвого чемпиона. А ты видела чемпиона Лукуба в Аюме, Сильвия?

— Нет, мой сеньор, – ответила я, сосредоточившись на точке за плечом Верховного Равейна.

– Мой сеньор, –с отвращением повторила Ханым.

Равейн покачал головой, прислонив скипетр к стулу.

— Вайда настаивает на том, чтобы Муриб поставил солдата у скалы на два дня, и тот подчиняется ее воле. Идиот! Все, что переползет через край этого утеса, будет убито на месте.

Стук в дверь вызвал улыбку на губах Равейна.

— А вот и прибыл последний член нашей компании.

Когда дверь открылась, я увидела на лицах Уэса и Джеру одинаковую тревогу, а через несколько секунд в комнату вошел Ваун.

— Ваше высочество, командир, – низко поклонился гвардеец Низала.

Быстро посмотрев на лицо Арина, я поняла, что он был так же удивлен увидеть здесь своего бывшего гвардейца, как Уэс и Джеру.

— Ваун, сядь. С Сильвией вы уже знакомы?

Явная хромота замедлила походку Вауна, и, поморщившись, он опустился на стул между Арином и Верховным.

— Да, сир, мы знакомы.

Гвардеец наконец-то посмотрел на меня, и вместо ненависти, которую я ожидала увидеть, я увидела мстительное ликование, которое оживило лицо Вауна.

— Это странно, – сказала Ханым. – Равейн не запоминает имена гвардейцев сына и тем более не приглашает их на частный ужин, вызывая за два королевства.

— Сильвия собиралась рассказать нам, как она прошла первое испытание, – сказал Равейн и, заглянув в свою чашу, сделал первый глоток, после чего поморщился. – Мне особенно любопытно услышать, как тебе удалось вскарабкаться по веревке с отравленным соком, запекшимся у тебя на ладони.