Книга Наследница Джасада, страница 147 – Сара Хашем

— Попыткам? – кипя от возмущения, переспросила я.

А дальше мое внимание отвлекло то, что повозка затряслась. Когда земля перешла из твердого утрамбованного грунта на мягкую почву, слева от нас, сразу за деревьями, мы увидели шесть одинаковых бетонных колец, вкопанных в землю. Когда мы проезжали мимо этих импровизированных колодцев, я почувствовала отвратительное зловоние и, посмотрев вниз, тут же отпрянула назад.

— Почему в этих колодцах люди? – прошептала я.

Во всех колодцах двадцати футов глубиной и гладких со всех сторон, кроме одного, сидели люди. Один пожилой мужчина с бородой, заросший грязью, оглянулся, когда мы проезжали мимо. Вокруг его лодыжек плескалась лужа грязной воды. Крайне истощенные люди сидели в колодцах свернувшись калачиками, потому что те были слишком узкие, чтобы в них можно было лечь. Если эти люди еще не умерли, то, вероятно, скоро умрут.

— Предатели, – объяснил Арин, когда мы миновали последний колодец, я заставила себя отодвинуться от окна. – Султанша Вайда приказала вырыть эти колодцы после убийства ее матери. Предателей Лукуба бросают туда на голодную смерть. В этих колодцах погибла половина ее совета.

— И никто ее не остановил?

Насколько богато воображение палача, настолько же разнообразны могут быть и формы пыток. Но мне всегда казалось, что существовало одно нерушимое правило, которое связывало руки этим жестоким палачам. Я считала, что пытки должны быть приватны, а не выставлены на всеобщее обозрение. Они предназначены для подземелий и тюремных камер, для тишины Эссама, для деревьев, которые бы смотрели, как ты истекаешь кровью, и для безмолвной земли, которую ты пропитываешь своими слезами.

— Видела бы ты, что Орбан делает с предателями. – Арин постучал пальцами по колену. – У Вайды просто более тонкий подход.

Мне было ненавистно то, что я понимала султаншу. Мало какое оружие убивает так бескровно, как страх. Теперь проходящие мимо этих колодцев лукубцы слушали заунывные мольбы пленников и молились, чтобы они не стали следующими. Люди со всех королевств ехали в Лукуб ради его гламура и стиля. Они взбирались на плечи Байры, самой высокой скалы королевства, чтобы полюбоваться красотой страны, основанной Авалином, чья красота могло заставить врага упасть на собственный меч.

Красота ослепляла людей. Она притягивала к себе их взгляды и отвлекала внимание от ужасов, скрывающихся в ее тени.

— Малика Палия и Малик Нияр приказывали своим солдатам подвешивать воров и предателей в воздухе. – Арин отложил аккуратную стопку пергамента в сторону. – Когда их подвешивали над толпой, каждый солдат творчески подходил к пыткам, находя все новые и новые способы казнить своего пленника. Один солдат утопил пленника на суше, другой расколол землю одним взмахом руки, похоронив своего пленника заживо, а один, особенно изобретательный, решил разрубить своего пленника пополам и забросать толпу внутренностями.

Мои ногти впились в ладони полумесяцами.

— Разве магия хуже, чем колодец?

— Колодец после пыток не продвигают по службе.

Браслеты запульсировали от внезапно прилившей к запястьям магии.

— Где было твое сострадание, когда твой отец грабил наши деревни? Когда солдаты Низала разрушили многовековые обычаи и культуру? Когда Лукуб, Омал и Орбан помогли разрушить наши земли до основания? Когда девушек джасади насиловали, разрывали на части или продавали? – В скудном пространстве между нами полыхала горячая ярость. – Не оскорбляй меня, утверждая, что вторжение в Джасад было проявлением милосердия.