Книга Последняя надежда Этэры, страница 88 – Алекс К. Уиллис

Он сидел в тишине своей гробницы-квартиры и понимал: обратного пути нет. Мост в прошлое сгорел. И он остался один на один с этим призрачным миром, который когда-то был его домом.

Голод, в конце концов, заставил его двинуться с места. Необходимость есть, пить, поддерживать в себе жизнь – эти базовые инстинкты оказались сильнее экзистенциального ступора. Выйдя на улицу, он неосознанно, на автопилоте, применил тактику, вбитую в подкорку неделями тренировок и одним провальным штурмом.

Его взгляд, уже не рассеянный, а собранный и острый, скользнул по периметру. Он отметил точку входа – дверь его подъезда. Выходы – два переулка, арка в соседнем доме. Оценка углов обзора, проверка отражений в витринах. Тело было напряжено, готово в любой момент к рывку, к уклонению. Он был солдатом в тылу врага, и этот «тыл» был его родным районом.

Он свернул в круглосуточный магазин на углу. Дверь со звоном захлопнулась за ним. Внутри пахло хлебом, моющими средствами и тоской. Он взял корзину и углубился в лабиринт полок, делая вид, что изучает ассортимент консервов. Все его чувства были обострены до предела. Слух вылавливал каждый шаг, каждый шелест упаковки. Зрение, боковым зрением, фиксировало движение у входа.

Наполнив корзину продуктами, он направился к выходу, расплатился на кассе и вышел из магазина. Он не помнил как оказался дома, воспаленное сознание пульсировало в голове как молот в кузне.

Роман сидел на кровати, и его старая жизнь прошла перед ним не ностальгическим калейдоскопом, а чередой призрачных, бессмысленных картинок. Офис с мерцающими экранами. Бессмысленные отчеты. Вечера в баре с коллегами, чьи лица уже расплывались в памяти. Его квартира с пыльными фотографиями. Все это было не просто недоступно. Это было мертво. Он смотрел на эти воспоминания, как на чужие, и не чувствовал ничего, кроме пустоты. Тот человек, который жил той жизнью, исчез, растворился в багровом мареве Этеры.

И тогда его мысли, словно заточенный нож, повернулись в другую сторону. Туда, где воздух обжигал легкие гарью, а земля дрожала от взрывов.

Алиса. Он представил ее уставшее, но острое лицо. Ее руки, сжимающие Часы. Она сейчас, наверное, металась по убежищу, бросая взгляды на дверь, ожидая его возвращения. Или, что еще хуже, уже считала его погибшим. Он чувствовал ее тревогу, как далекое, но отчетливое эхо в своей душе.

Марк. Его командир. Скала, на которой держалось все. Теперь – сломленный, прикованный к постели, нуждающийся в защите, в поддержке. Он отдал за них часть себя, и Роман бросил его.

Люди Сопротивления. Рея с ее стальным взглядом. Кайл с его одержимостью. Все эти изможденные, но не сломленные лица, которые продолжали бороться в, казалось бы, безнадежной войне. Войне, в которую он был втянут против своей воли, но которая теперь стала единственным смыслом, что у него оставался.

И тогда пришло осознание. Четкое, как удар колокола.

«Там – война, страх и боль. Там – смерть, что дышит в спину. Там – холодный, бездушный алгоритм, стремящийся стереть все живое. Но там… там – я настоящий. Тот, кто способен чувствовать, действовать, бороться. Там – цель. Не абстрактная, как "карьера" или "успех", а простая и страшная: выжить и помочь выжить другим. Там – мои люди. Те, кто стал мне ближе семьи, которую я оставил в этом призрачном мире».